Четверг, 18 Февраль 2016 15:24

О христианской сказке

Автор 

Разговаривать с детьми о Христе непросто. Это знают и родители, и священники, и преподаватели воскресных школ.

Точнее, тут легко обмануться — дать ребенку массу информации, пересказать ему Писание, разъяснить основы догматики и успокоиться: катехизация произведена. А на самом деле в уме и в сердце ребенка от такой катехизации ничего не остается, Христос для него оказывается не живой Личностью, а абстрактным понятием. Причина в том, что мышление у детей не такое, как у взрослых. Не хуже и не лучше — просто другое.


Как же быть? Безусловно, главное тут — личный пример взрослых. Если ребенок видит, что вера их не формальна, что они христиане не на словах, а на деле, то вслед за ними и сам потянется к Христу. Но если говорить о том, как может помочь мир культуры, то ответ известен давно: ключом к Евангелию для ребенка может стать сказка, в художественной форме открывающая ему истины христианства. К примеру, те же святочные рассказы еще с позапрошлого века многим в детстве помогли воспринять Евангелие не рассудком, а сердцем. 


Но в прошлом веке появилась книга (а вернее, даже цикл книг), значение которых в деле христианского воспитания детей трудно переоценить. Это знаменитые «Хроники Нарнии» Клайва Стейплза Льюиса. Книги, на которых выросло уже несколько поколений. Сказки, в аллегорической форме раскрывающие суть христианской веры и создающие такой мощный художественный образ, что дети даже спрашивали автора: «В кого же нам все‑таки верить — в льва Аслана или в Христа?»

 

Читателю «ФОМЫ в Украине» незачем объяснять, кто такая Наталья Леонидовна Трауберг (1928–2008). 

 

Мы неоднократно публиковали статьи и беседы с этой великой переводчицей, и часто разговор касался феномена сказки. Предлагаем несколько выдержек из старых интервью с Натальей Трауберг, где она выражает мнение о «Хрониках Нарнии» и христианской сказке.

 

***
TraubergЧто касается «Хроник Нарнии», то они очень красивы. Правда, Толкину эта книга категорически не нравилась, но, по‑моему, «Нарния» написана очень хорошо. Кроме того, в мировой литературе не так уж много детских сказок, в которых захватывающий сюжет служит раскрытию христианских истин. В советское время у нас о таких и не знали, а потребность в них накапливалась, поэтому, когда были изданы «Хроники Нарнии», они тут же оказались востребованными.


Другое дело, что зачастую их слава сильно раздута. Многие думают, что это чуть ли не учебник христианства для детей, что любому ребенку они помогут уверовать в Бога. Но на самом деле все куда сложнее. 

 

Может, мои слова прозвучат странно, но, на мой взгляд, дети гораздо хуже, чем о них, как правило, думают взрослые. Все дети в своем развитии проходят такие страшные туннели, такие периоды, что тут никакой Льюис не поможет.

 

***
Все‑таки отличие христианской сказки от просто доброй — существует. Христианская сказка должна приводить читателей или слушателей в то пространство, где царит Бог, где хромые начинают ходить, слепые прозревают, где есть жертвенный подвиг... Если, благодаря сказке, люди почувствуют, что жизнь именно такова — значит, сказка христианская. 

 

Можно было бы легкомысленно сказать, что без христианского антуража нет и христианской сказки. Но как же тогда быть с «Властелином колец» Толкина? На мой взгляд, это безусловно христианское чтение, при том, что никакой христианской терминологии там нет. К примеру, нигде во «Властелине колец» не говорится о добродетели смирения, но именно смирение проявляют и Фродо, и Сэм. Там не звучит слово «милосердие», но только милосердие по отношению к Горлуму и позволяет Фродо выполнить свою миссию. Так что в сказке обходиться без христианского антуража не только можно, но во многих случаях даже и нужно. В этом проявляется особое целомудрие.


Однако нельзя утверждать и обратного — что, дескать, христианский антураж всегда противопоказан сказке. Ведь у нас есть Андерсен. У него и молитвы звучат, и ангелы действуют, и Господь. Так что это — вопрос меры и вкуса. Просто не надо забывать, что вещи священные очень легко поддаются кичу, пародированию — и тогда бывает плохо.


***
В сказке есть глубина сердца, есть красота. Сказка вводит человека в преображенный мир — в то время как прямая проповедь обращается скорее к уму, чем к сердцу. Впрочем, это верно не только для сказки, а и для всей художественной литературы, и шире — для искусства вообще. Это очень сильное средство. 

 

Но, с другой стороны, тут и риск больше. Мы знаем множество примеров таких «христианских» сказок, от которых выть хочется. Такие сказки не ведут к Богу, а, наоборот, отталкивают от Него.


***
Когда мы говорим о сказке (или о поэзии) — мы выходим в пространство красоты, и в нем неприменим плоский, черно-белый подход. Ребенок, кстати, никогда и не воспринимает сказку в качестве «символа веры». Это исключительно взрослый подход — все разложить по полочкам.

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 988 раз

Купить