Понедельник, 23 Июль 2018 13:25

Лавра: Крестный путь XX века

Автор 

В этом году Киево-Печерская Лавра отмечает 30-летие со дня возрождения монашеской жизни.

Летом 1988 года государство позволило монахам совершать службы в стенах Киево-Печерской Лавры. Соответствующее постановление №147 Совета Министров УССР было принято 31 мая, а уже 24 июня стороны подписали акт приема-передачи. Церкви возвращались Дальние пещеры, храм Рождества Богородицы вместе с колокольней, пять жилых корпусов, два колодца в овраге между склонами холмов и земля, на которой все эти объекты находились.

 

В прессе тогда передача части лаврских построек монахам практически не освещалась, но для всей Церкви это была большая победа. Своим решением партийное руководство негласно прекращало гонение на верующих, а открытие монастыря в древних поруганных стенах стало предвестником грядущих перемен.

 

Так было веками. С самого момента своего основания преподобным Антонием в начале XI века Печерская обитель, духовный оплот Православия всей Руси, переживала все испытания, которые были уготованы стране и ее народу.

 

Монастырь начинался с небольшой пещеры, выкопанной в склоне холма на берегу Днепра. Со временем здесь возник целый комплекс разветвленных лабиринтов, проложенных в толще лёссовой породы. Чуть позже сообщество отшельников-одиночек превратилось в организованную иноческую общину. Непрестанная молитва, переписывание и собирание книг, создание икон, помощь обездоленным, примирение враждующих князей, воспитание молодежи — всем этим занимались насельники Лавры. С монастырем на Днепровских холмах связано все лучшее, что явила миру православная Русь.

 

Нашествие хана Батыя в 1240 году прервало развитие обители на полтора столетия. Но даже в атмосфере всеобщего запустения монахи продолжали свой подвиг. Они смогли сохранить духовную традицию предшественников, и уже в конце XV столетия начался новый взлет. Лавра словно накапливала силы для рывка вперед. Его время настало в XVII–XVIII веках. В обители заработала типография, где издавалась просветительская и полемическая литература, открылась школа, созданная по лучшим западноевропейским образцам, создавались выдающиеся произведения искусства.

 

Дореволюционное время стало периодом активного строительства и старчества. За советом и утешением к духовникам обители стекались тысячи паломников. Большую славу среди верующих имели пещеры — к мощам угодников на поклонение шли со всех концов православного мира. Не меньшую известность получили и социальные проекты, которые монастырь активно развивал и которые оказывали реальную помощь обездоленным людям.

 

Цветущей, прекрасной и почитаемой застало Киево-Печерскую Лавру XX столетие. Через 17 лет начался ее крестный путь, на котором она встретила и поругание, и разрушение, и полное оскудение духовной жизни, и новое возрождение. Беспристрастный объектив уловил самые разные моменты бытия древней обители. Радостные и печальные, трагические и возвышенные, ужасающие и умиляющие — они давно стали историей. Историей не только Лавры, но и всего народа, с которым монастырь прошел свой крестный путь — от смерти к воскресению.

 

Перед грозой

(1900–1918)

 

В XX столетие Лавра вошла экономически сильной, всенародно известной и социально значимой обителью. Она была одним из немногих монастырей, который мог позволить себе принимать новых послушников и членов братии без оглядки на выделяемые государством средства. Основу ее благополучия составляли три пустыни (Китаевская, Голосеевская и Преображенская), семь подворий, несколько небольших заводов и объектов хозяйственного назначения. Всего по состоянию на 1914 год в самой обители и приписанных к ней скитах подвизалось 518 монахов и 618 послушников.

 

 

Общий вид территории Дальних пещер 

 

Незадолго до наступления нового столетия в обители появился новый храм — трапезная церковь в честь преподобных Антония и Феодосия с большой палатой, где кроме обедов проходили и собрания насельников. Новое здание возвели в 1893–1895 годах по проекту Владимира Николаева в византийском стиле. Оно пришло на смену красивой, но уже сильно обветшавшей барочной постройке конца XVII века. В этот период появились новые братские корпуса, две гостиницы, множество служебных помещений и зданий социального назначения. Настоящим украшением Лавры стали беседки над монастырскими колодцами и Благовещенская церковь при митрополичьем доме, построенные в 1904–1905 годах по проекту Е. Ермакова. Тот же зодчий в 1908 году воздвиг корпус, в котором вскоре разместились фонды библиотеки митрополита Флавиана (Городецкого).

 

Начало века стало временем создания величественного убранства Успенского собора (1894–1900 гг.) и церкви Всех Святых над Экономическими вратами (1905–1906 гг.). Росписи главного храма обители были выполнены под руководством Василия Верещагина, а созданием настенной живописи надвратной церкви конца XVII века занималась команда иконописцев под началом Ивана Ижакевича и иеромонаха Владимира (Соколова).

 

 

Верхняя Лавра. Вид с юго-востока 

 

Выражением высокого статуса обители стало не только капитальное строительство и благолепие храмов. Лавра активно несла социальное служение — при ней действовала бесплатная больница на сто коек с высококлассным медперсоналом; малоимущих паломников бесплатно кормили горячими обедами и принимали на постой; типография ежегодно издавала около 130 тысяч экземпляров просветительских листовок и брошюр; работало приходское училище. С началом Первой мировой войны социальная роль монастыря усилилась — были созданы лазарет для раненых и приют для осиротевших солдатских детей. Всего на нужды фронта обитель пожертвовала более полумиллиона рублей. 20 священников стали капелланами, а 316 послушников взяли в руки винтовки.

 

 

Во время торжеств по случаю перенесения мощей прп. Евфросинии Полоцкой. 3 мая 1910 г. 

 

В 1917 году в Лавре началась смута: под влиянием агитаторов более половины насельников восстали против митрополита Киевского Владимира (Богоявленского) и наместника архимандрита Амвросия (Булгакова). Братия требовала уравнения всех монахов в правах и отстранения от власти прежнего руководства. К моменту захвата Киева большевиками 5 февраля 1918 года лаврские насельники оказались разобщенными, из‑за чего не смогли оказать отпор красным отрядам Михаила Муравьева, которые грабили обитель и глумились над ее святынями. Не защитила братия и своего настоятеля — 7 февраля вооруженные люди схватили митрополита Владимира и расстреляли его у Экономических ворот.

 

Убийство владыки и разрушения, причиненные Лавре при штурме Киева большевиками, стали первыми шагами на ее долгом и тернистом крестном пути.

 

Под красным игом

(1918–1941)

 

После убийства святителя Владимира новым Киевским митрополитом 19 мая 1918 года был избран владыка Антоний (Храповицкий), но уже в декабре его арестовали и отправили в Галичину. Через некоторое время архипастырь эмигрировал за границу. В создавшихся условиях наместник Лавры архимандрит Климент (Жеретиенко) стал исполняющим обязанности настоятеля обители. На этом посту в 1926 году его сменил архимандрит Ермоген (Голубев). Он был последним, кто управлял монастырем до его закрытия в 1930 году.

 

 

Когда‑то эта площадь была полна молящихся. Через каких‑то десять лет здесь все изменилось до неузнаваемости 

 

После окончательного утверждения советской власти в Украине все здания Лавры (за исключением храмов) передали в ведение различных ведомств. Чтобы сохранить за братией право проживания в древних стенах, начальство монастыря приняло решение создать трудовую артель. Из-за бюрократических препон ключевые посты в ней занимали миряне, но благодаря их сочувственному отношению к монастырю удалось на несколько лет отсрочить трагический финал.

 

В большей степени инокам создавали проблемы не бытовые трудности и лишения, а жители так называемого инвалидного городка. Это были деморализованные ветераны Гражданской войны, которые так и не нашли себя в мирной жизни. Вели они себя вызывающе, грабили имущество, глумились над святынями и могилами, унижали насельников. Унять их поначалу не могли даже светские органы — герои революции были неприкасаемыми и безнаказанными.

 

 Подготовка к очередному атеистическому перфомансу

 

Настоящим разграблением и уничтожением шедевров прикладного искусства обернулась для монастыря кампания по изъятию церковных ценностей. Тысячи единиц священных предметов, веками накапливавшиеся в ризницах лаврских храмов, украшавшие стены обители или хранившиеся в кельях, были конфискованы. Среди них — немало святынь. Все это безжалостно разбиралось, переплавлялось, продавалось или в виде слитков оседало в хранилищах нового режима. Ценные фонды легендарной библиотеки частично были переданы Всеукраинской академии наук, туда же перевезли и типографское оборудование. Несмотря на все усилия ученых, понимавших истинную ценность сокровищ Лавры, им удалось спасти лишь малую часть богатейшего материального достояния монастыря. Иноки, пытавшиеся прятать святыни от богохульников, были арестованы. Многие из них прошли через тюрьмы и лагеря, некоторые так и не вернулись.

 

В 1924 году храмы обители были переданы обновленцам. Верные канонической Церкви монахи в авантюрах властей не участвовали и молились в Ольгинской церкви на Печерске. В то же время иноческая община получила ставропигию — право не подчиняться никому другому кроме Патриарха или Местоблюстителя, а при невозможности держать связь — решать свои проблемы самостоятельно.

 

Жизнь в стенах обители в этот период осложнилась еще больше — в братских корпусах проживало все больше семейных людей, которые не считались со святостью этого места. Уровень дисциплины среди монахов упал, но благодаря мерам отца Ермогена значительную часть насельников удалось отвратить от сползания в анархию.

 

 Часто лекции по атеизму, проводимые сотрудниками музея
в довоенный период, сопровождались глумлением над мощами
преподобных Печерских подвижников

 

В 1926 году на базе Лавры был создан музейзаповедник. Это позволило спасти от окончательного уничтожения здания и материальные ценности, но предрешило участь монастыря как общины. Устроенные в храмах и палатах выставочные залы и экспонируемые там предметы были поставлены на службу атеистической пропаганде. Посетителям рассказывались истории о «жадных попах», «монахах-кровопийцах» и «опиуме народа». Лекции сопровождались демонстрацией поруганных святынь и мощей, которые использовались как аргумент в пользу того, что «Бога нет». Понятно, что монахи, еще живущие на территории монастыря, «портили фон», и от них было решено избавиться.

 

17 января 1930 года, после рассмотрения сфабрикованного против печерских насельников дела, монастырь был полностью передан музею. Инокам и священником вход в него был строго воспрещен. Оставшиеся монахи перебрались в Китаево, затем — в Преображенскую пустынь. После закрытия обоих скитов и Ольгинской церкви в 1934 году монахи разошлись по частным домам. Временным настоятелем братии стал архимандрит Вонифатий (Черевко).

 

Война и фашистская оккупация

(1941–1945)

 

Непосредственно перед началом Великой Отечественной войны Лавра выполняла функцию «витрины советского государства». Сюда, как и в Софию Киевскую, привозили зарубежные делегации, пытаясь создать у гостей иллюзию царящей в СССР атмосферы веротерпимости и бережного отношения к культурному наследию. В середине 1930‑х годов властями была проведена масштабная реставрация зданий, облагорожена территория, инвалидный городок перемещен за пределы музейного комплекса.

  Фото, сделанное в момент подрыва Успенского собора. 3 ноября 1941 г.
 

Фашистская оккупация причинила постройкам обители огромный ущерб. Больше всего пострадал Успенский собор — 3 ноября 1941 года он был взорван. Также оккупанты разобрали крыши большинства корпусов в Верхней Лавре — деревянные стропила и балки шли на отопление и прочие нужды, а вид изуродованных зданий должен был, по замыслу захватчиков, способствовать подавлению духа киевлян. Меньший урон был нанесен Нижней Лавре — люди спасли ее здания от поругания.

 

 Древние мастера построили собор на совесть. Даже после взрыва огромной мощности часть его стен устояла

 

Монашеская жизнь возобновилась в обители сразу после прихода немцев, которые поначалу играли в «доброго освободителя». К Ближним пещерам стала стекаться братия, выжившая после тотальных репрессий конца 1930‑х годов, большая часть которой прошла тюрьмы и ссылки. Инициатором возрождения иноческой общины стал схиархиепископ Антоний (Абашидзе). Своим наместником вернувшиеся монахи избрали архимандрита Валерия (Устименко), который возглавлял обитель до 1947 года.

 

 Немецкие дозорные на Большой колокольне

 

Дважды оккупанты закрывали монастырь, но под давлением общественности вновь его открывали. 27 сентября 1943 года при отступлении из Киева гитлеровцы выгнали насельников из Лавры, некоторых убили, некоторых увели в плен. 6 ноября, после освобождения города от фашистов, монахи вновь вернулись в древние стены. К концу войны число братии достигло 49 человек.

 

Потепление

(1945–1961)

 

Послевоенный период стал для Лавры временем новых испытаний. На целых 15 лет в ней возродилась иноческая жизнь, на которую советское руководство — до поры до времени — смотрело сквозь пальцы. Церковь оказала большую помощь в победе над нацизмом, и режим на время забыл о непримиримой вражде с религией.

 

В это время Лавра имела довольно широкие права — монахам дозволялось проводить богослужения, звонить в колокола, совершать пострижения. С 1953 по 1961 год пост наместника занимал архимандрит Нестор (Тугай) — личность яркая, сделавшая немало для поддержания духовной жизни обители на надлежащем уровне.

 

В середине 1950‑х годов число лаврских насельников доходило до ста человек. Среди них было немало старцев, к которым за помощью приходили верующие со всех уголков Союза. Особенно люди почитали архимандрита Кронида (Сакуна), игумена Герасима (Стешенко) и схимонаха Дамиана (Корнейчука). Послевоенный период также стал временем подвига в стенах Лавры известной юродивой монахини Алипии (Авдеевой). Братия проживала в восьми корпусах на нижней территории монастыря, но большинство помещений было отдано рабочим, а иноки спали в комнатах по 10–20 человек.

 

 Туристы часто фотографировались на фоне руин Успенского собора

 

Тучи над общиной сгустились в конце 1950‑х годов — у насельников отобрали пять корпусов, закрыли надземные храмы и пещеры (оставив для богослужений лишь Аннозачатьевскую церковь), запретили звонить в колокола. Отдельное уголовное дело было открыто после обнаружения мастерской, в которой для верующих делались свечи, иконки, крестики — все это считалось запрещенной продукцией, а ее продажа считалась незаконной. Параллельно у монахов отбирали столичную прописку, а без нее жить в древних стенах запрещалось. Регулярно устраивались визиты журналистов, которые в своих репортажах показывали деятельность братии в мрачных тонах. Стало понятно, что закрытие обители — вопрос времени.

 

Роковой час пробил в феврале 1961 года, когда из Лавры выселили последних 11 человек. Формально речь шла о временном отселении ввиду масштабного ремонта зданий. На деле же все закончилось опустошением обители. Вскоре освобожденные корпуса были переданы музею-заповеднику. Так продолжалось до 1988 года.

 

Заповедное место

(1961–1988)

 

Закрытие монастыря в 1961 году было заранее спланированной и хорошо продуманной акцией. В принципе, монахи и дальше могли оставаться в древних стенах, но государство к этому времени окончательно взяло курс на полное искоренение религии в СССР. Правда, действовали власти теперь более мягко, без массовых арестов и физического истребления духовенства и активных прихожан. Так, осенью 1958 года вышло сразу несколько постановлений Совета Министров СССР. Они ставили обители в такие узкие рамки, что их дальнейшее существование было невозможным. Формальным поводом для закрытия Лавры стало аварийное состояние старинных зданий и масштабные реставрационные работы. В феврале 1961 года монастырь покинули последние иноки. Большинство печерских насельников были переведены в Почаев.

 

Спустя семь лет патриарх Алексий (Симанский) попытался отстоять право монахов жить в Лавре, но тогдашний митрополит Киевский Филарет (Денисенко) воспрепятствовал этим попыткам, и вопрос иноческого присутствия не поднимался на официальном уровне вплоть до 1988 года.

 

Зато мысли о необходимости возвращения Лавры Церкви высказывались негласно в научных кругах. Причиной этому стала весьма противоречивая ситуация вокруг музейного комплекса. Несмотря на заповедный статус территории, более половины зданий обители принадлежало различным ведомствам, зачастую не имевшим к музею никакого отношения. Все это вносило путаницу в систему хозяйствования, из‑за чего постройки — особенно на Ближних и Дальних пещерах — приходили в негодность. Наблюдение за техническим состоянием памятников часто осуществлялось малокомпетентными лицами, которые не прислушивались к советам специалистов. Ученые не допускались к распределению выделяемых государством средств. По сути, Лавра сохранилась благодаря энтузиазму работников музея и вопреки действиям чиновников. Именно заботами простых историков, археологов и искусствоведов удалось сохранить уникальные храмы и святыни до того времени, когда их начали возвращать монахам.

 

Второе рождение

(1988–1994)

 

Вопрос о возвращении монахов в стены обители был поднят в марте 1988 года на Архиерейском предсоборном совещании, состоявшемся в Новодевичьем монастыре. Властям было направлено ходатайство, в ответ на которое Совет Министров УССР принял судьбоносное постановление № 147 «О передаче отдельных объектов Киево-Печерского государственного историко-культурного заповедника Русской Православной Церкви».

 

СССР переживал период перестройки и демократизации, это привело к пересмотру отношения государства к религии и Церкви. 24 июня 1988 года митрополит Филарет (Денисенко), игумен Ионафан (Елецких) и представитель Совета по делам религий при Совете Министров УССР Николай Колесник в присутствии архиепископа Кентерберийского Роберта Ранси подписали документы о приеме-передаче части лаврской территории площадью 5,5 гектаров вместе с расположенными на ней постройками. Богослужебная жизнь в Лавре началась чуть раньше — 16 июня на площади перед Аннозачатьевским храмом отслужили Божественную литургию. Она положила начало отсчету нового периода истории обители. Святая Евхаристия стала настоящим торжеством победившей Истины. На службе кроме многочисленных иерархов Русской Православной Церкви молились патриархи Иерусалимский Диодор, Румынский Феоктист, Болгарский Максим, архиепископ Кипрский Хризостом. На праздник прибыли и представители инославных Церквей.

 

 

До освящения оскверненных храмов богослужения
в возрождаемой обители проходили под открытым небом или
в галерее под Церковью Рождества Богородицы

 

Корпуса, переданные братии, на тот момент насчитывавшей всего девять человек, были в аварийном состоянии, поэтому в монастырь монахи приходили лишь в дневное время. Первым делом был начат ремонт жилых помещений. 19 августа лаврская просфорня выпекла первые просфоры, тогда же зазвонили колокола временной колокольни, устроенной в галерее под храмом в честь Рождества Богородицы. А 11 октября обитель получила своего наместника — им по благословению патриарха Пимена (Извекова) стал архимандрит Ионафан (Елецких). 26 января 1989 года прошло первое заседание Духовного собора.

 

В августе 1989 года новым наместником стал архимандрит Елевферий (Диденко). Сначала братия обители формировалась из насельников других монастырей, но в ночь с 27 на 28 октября в древних стенах был совершен первый после многолетнего перерыва иноческий постриг.

 

 Наместник Лавры архимандрит Ионафан (Елецких) с братией

 

К концу 1990 года число братии составило более 70 человек. В том же году власти передали в ведение монахов территорию Ближних пещер и размещенные на ней объекты — Крестовоздвиженский храм, галерею и колокольню, храм в честь иконы Божией Матери «Живоносный Источник», а также целый ряд корпусов. Почти все они требовали срочного капитального ремонта.

 

В 1992 году на короткое время пост наместника занял архимандрит Питирим (Старинский). Ему и братии удалось предотвратить авантюру бывшего митрополита Филарета (Денисенко) по захвату обители и увода ее в раскол. С 25 августа наместником являлся епископ Ипполит (Хилько), а в декабре Лавру возглавил игумен Ахилла (Шахтарин). На этом посту отец Ахилла пробыл два года, пока его не сменил в 1994 году нынешний наместник — владыка Павел (Лебедь).

 

Наши дни

(1994–2018)

 

Владыка Павел, митрополит Вышгородский и Чернобыльский, возглавляет монастырь уже 24 года. За это время было сделано очень многое, а сама Лавра приобрела вид еще более благолепный, чем в дореволюционную эпоху. В обители началась масштабная реконструкция храмов и памятников гражданской архитектуры. Постепенно монастырю отошла вся территория пещер и Гостиного двора. К 2013 году братия заняла всю Нижнюю Лавру в ее прежних границах. Верхняя Лавра остается в ведении историко-культурного заповедника, но богослужения в находящихся там храмах совершаются братией регулярно. Проведенная за все это время работа просто колоссальна. Большинство построек, отданных муниципальными властями, находились в состоянии, близком к разрушению. Многие здания приходилось практически возводить заново. В некоторых из них работы ведутся до сих пор. Также монастырь постепенно увеличивает свое подсобное хозяйство.

 

 Литургия на руинах Успенского собора

 

Особым событием новейшей эпохи стало восстановление Успенского собора. Древний храм планировали воссоздать еще в 1980‑х годах, но перестройка и последовавший за развалом СССР экономический кризис помешали этим начинаниям. Лишь в 2000 году святыня вновь вознесла к небу свои кресты. Работы по созданию живописного убранства в стиле эпохи барокко все еще продолжаются.

 

Сегодня Лавра — это большой монашеский городок, в котором проживает и трудится более 200 человек братии. Древняя обитель гостеприимно распахивает свои врата для всех, кто желает прикоснуться к святыням и получить отраду и духовную поддержку.

 

Крестный ход к пещерам

 

Фото из архива Киево-Печерской Лавры

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 521 раз

Купить