Понедельник, 13 Октябрь 2014 13:10

«Бурановские бабушки»: Евровидение как способ построить храм

Автор 

«Бурановские бабушки»: Евровидение как способ построить храмВ удмуртское село Бураново журналисты «Фомы» ехали в буквальном смысле наперегонки с репортерами BBC. Неделю назад обычный сельский творческий коллектив бабушек-удмурток стал известен на весь мир.

 

Они выиграли серебро международного конкурса Евровидение. Все ахнули: Россию достойно представили не «звезды», а 70-80-летние жительницы «глубинки», которые еще помнят Великую Отечественную войну!

 

Бабушки терпят все издержки свалившейся на них славы ради своей мечты: построить в своей деревне храм, которого тут нет уже 63 года. С «Бурановскими бабушками» мы пообщались как раз накануне их триумфа в Баку.

 

«Let it be» и «Апостол»

 

К обеду в сельском ДК журналистов становится больше, чем самих членов ансамбля. Но пока у нас есть минут двадцать для спокойного разговора. «Бурановские бабушки» сидят в рядок у батареи, слово берут в основном двое: Ольга Тухтарева и Галина Конева. Ольга Николаевна, говорят, до сих пор — притча во языцех в родном Пермском институте культуры: получив диплом о высшем актерском образовании, уехала работать в сельский ДК! Она руководитель ансамбля, сама еще даже не бабушка. Трудится тут днями и ночами, умудряясь находить время для мужа и двоих детей, вести хозяйство. А 73-летняя Галина Николаевна Конева — негласный лидер коллектива, первопроходец в творческой самодеятельности, женщина боевого характера: с молодости занималась лыжным спортом, в последний раз на старт выходила уже после 50 лет. Она деревенский и церковный староста. Говорит, что без работы умрет. Сейчас выступает с «Бурановскими бабушками» и поет на клиросе в храме за 40 километров от родного села.

 

 


Справка

Ансамбль «Бурановские бабушки» сложился около 10 лет назад, их репертуар состоял из удмуртских песен и частушек. Впервые «Бабушки» стали выступать с перепевками известных эстрадных песен на удмуртском языке в 2008 году. Среди них — «Город золотой» Бориса Гребенщикова, «Звезда по имени «Солнце» Виктора Цоя, «Smoke on the water» Deep Purple, «Hotel California» Eagles, «Yesterday» и «Let it be» Beatles, «Прогулки по воде» Вячеслава Бутусова и др. В 2010 году участвовали в отборочном туре Евровидения-2010 с песней «Длинная-длинная береста и как сделать из нее айшон», заняли третье место. В отборе на Евровидение-2012 победили с песней «Party for Everybody». В конце мая в Баку они будут представлять Россию на конкурсе.

Главная цель, которая движет «Бурановскими бабушками», — собрать своими выступлениями деньги для строительства храма в родном селе Бураново под Ижевском. Руководитель ансамбля — Ольга Николаевна Тухтарева (43 года). Состав: Елизавета Филипповна Зарбатова (86 лет), Наталья Яковлевна Пугачёва (76 лет), Валентина Семеновна Пятченко (74 года), Екатерина Семеновна Шкляева (74 года), Галина Николаевна Конева (73 года), Зоя Сергеевна Дородова (71 год), Граня Ивановна Байсарова (62 года), Алевтина Геннадьевна Бегишева (55 лет).

 


 

— Кому принадлежит эта идея — собирать деньги на строительство храма выступлениям «Бурановских бабушек»? С чего все началось?

Ольга Николаевна: Разговоры о новом храме велись давно, эта идея витала в воздухе, но казалась какой-то «голубой мечтой». А однажды мы шли по улице с нашей доброй знакомой, Фаиной Измаиловной (как раз в тот день она приехала поддержать бабушек — Авт.), и я эту идею ей высказала. И в этот момент зазвонил мой телефон. Поднимаю трубку, а мне говорят: «Мы очень любим ваши песни, и у нас есть предложение для «Бурановских бабушек»: перепеть 12 зарубежных хитов». Это была просьба одного очень влиятельного человека — он хотел сделать таким образом подарок для своих друзей, и сказал, что хорошо заплатит. Я подумала: нам деньги обещают и как раз мы о строительстве церкви думаем! Мы решили, что это добрый знак. Что построить храм — реально.

 

— Способ Вас не смущал? До сих пор пели свои национальные песни, фольклор, а тут — модные хиты...

Галина Николаевна: Было немножко...

Ольга Николаевна: Еще как смущало! Конечно, какая-то провокационность, какая-то авантюра в этом есть. Все шло на грани, но мы старались удержаться, чтобы не было пошлости и чтобы не ставить бабушек в смешное положение. Наш ансамбль существует двадцать лет, мы поем национальные песни удмуртов, частушки, восстанавливаем то, что пели наши мамы и бабушки. И когда нам предложили перепеть современные хиты, мы подошли к текстам очень серьезно: все равно поем о своем. Например, в «Отеле Калифорния» у нас такие слова: есть глубокие, бездонные моря и океаны, есть дремучие, непроходимые леса, есть пески и пустыни, много хороших мест на земле есть, но лучше нашей Удмуртии нет ничего, и не надо нам никакой Калифорнии! Вот такая была перепевка.

 

Cпециально для прибывшего заморского гостя, британского журналиста, бабушки зовут гитариста — «Григорыч, неси гитару!» — и поют «Let it be» на удмуртском языке. В благодарность коренной житель Туманного Альбиона вызвался помочь бабушкам подправить акцент — чтобы припев звучал убедительней. Для нас — немножко другой репертуар: «Прогулки по воде» Вячеслава Бутусова: «С причала рыбачил апостол Андрей, а Спаситель ходил по воде...». Признаться, всякое предубеждение пропадает, когда слышишь, как бабушки поют вживую. В этих песнях есть душа, как бы высокопарно это ни звучало. А самые простые удмуртские частушки приятней слушать, чем самый раскрученный хит. Только слова чего стоят! «Было б замечательно, если б была железная дорога от полатей до печки. Было б замечательно, если б каждый день был праздник»...

 

— Значит, все-таки вы поете все, что вам предлагают?

Екатерина Семеновна: Поем. Сначала, вроде, не нравится, а потом привыкаешь.

Зоя Сергеевна: Выучишь — и песня полюбится, она уже как своя.

 

Ольга Николаевна: Когда нам предложили спеть песни Виктора Цоя, Одна бабушка даже встала и ушла. А потом сама принесла нам послушать его же песню «Печаль» — ей слова понравились. Мы не делаем подстрочный, дословный перевод песен. Но всегда смотрим, какой в ней смысл заложен. Например, слова битловской песни «Let it be» нам очень пришлись по душе: ничего не бывает случайно, если нам даются испытания, мы это должны достойно вынести — с верой и в себя, и в Бога; и как случилось, так и должно было случиться. Так что мы ее поем, как свою!

 

— Песня, с которой вы едете на Евровидение, — это все-таки некий серьезный компромисс: припев на английском, танцевальный ритм, довольно примитивная аранжировка. Как Вы к этому отнеслись?

Галина Николаевна: Сначала нам предложили спеть один из куплетов и бридж на английском (бридж — часть песни перед кульминацией, отличная от куплета и припева. Это слово бабушки выучили назубок и постоянно употребляли в речи — Авт.). Нам это не понравилось. Когда ехали в студию, я была настроена по-боевому! Сказала: «Я удмуртка и буду петь наши удмуртские песни». Даже расплакалась. Они тогда тоже расстроились, говорят: «Ну вот, довели бабушку!» Стали искать другие варианты: пробовали петь разные песни на удмуртском, а третью или четвертую решили спеть чуть быстрее, чем обычно. И всем понравилось! А английский припев подошел хорошо: когда нам сказали, как он переводится, оказалось, что наша песня о том же!

 

— А о чем песня?

Валентина Семеновна: Женщина говорит: «Я надену зеленое платье, белый платок, накрою стол белой скатертью, тесто поставлю — буду своих детей поджидать в гости».

 

Галина Николаевна: А дальше: «Кошка радуется и собака радуется, что гости будут. Душа наполняется радостью, и радость перекрывает все». А английский припев нам перевели — оказалось, эти же слова! «Плясать пойду!» — «Сomе on and dance!» Бридж у нас такой: «жон-жон-жон» — это значит: «Мы будем громко-громко петь, а танцевать будем еще сильнее!» Удмуртский текст придумала Ольга Николаевна.

 

— Вы поете про себя?

Галина Николаевна: Про себя, конечно, вышло.

 

 

Закаленные жизнью

 

«Онкология. Онкология. Онкология. Онкология. Онкология», — показывает Галина Николаевна по очереди на своих подруг. Кажется, почти все тяжело болели. Работали бабушки тоже очень тяжело, всю молодость. И жили непросто. Граня Ивановна работала маляром-штукатуром, воспитала шестерых детей, два ее сына служили в Чечне — слава Богу, вернулись.

 

Наталья Яковлевна — мать четверых детей, всю жизнь работала в колхозе.

 

Валентина Семеновна двадцать один год проработала учителем русского языка и литературы в Туркмении. А с мужем разошлась еще в 80-е годы — он пил. Похоронила одного из двоих сыновей. Однажды, когда ремонтировала крыльцо у дома, циркулярной пилой ей отрезало руку — управляется с хозяйством одной рукой, но ни на что не ропщет: «Никогда не надо жаловаться. Надо толкать себя вперед, заставлять себя что-то делать»...

 

Екатерина Семеновна пережила мужа, у нее трое детей, за плечами — работа на заводе в Ижевске, а потом — в колхозе в Бураново.

 

Алевтина Геннадьевна тоже воспитала троих детей, по профессии она бухгалтер.

 

Галина Николаевна — воспитатель с 40-летним стажем работы, вышла замуж рано, а через 3 года муж ее бросил, уехал искать лучшей доли; вернулся через 30 лет уже тяжело больным, она его приняла и выхаживала до самой его смерти в 2004 году.

 

Зоя Сергеевна вернулась в родное Бураново после смерти мужа, всю жизнь проработала поваром-пекарем.

 

Елизавета Филипповна — самая старшая из бабушек, во время войны заготавливала лес, отец и брат с фронта не вернулись. В 29 лет осталась одна, муж трагически погиб, сама поднимала четверых детей. Говорит, что после его смерти у нее открылся талант композитора. Маленькая старушка, она окончила всего несколько классов школы и лучше говорит по-удмуртски, чем по-русски, но вспоминает, как пели ее мама и бабушка,сочиняет песни для коллектива. И очень эмоционально рассказывает о своей молодости...

 

— Бабушка Лиза, у Вас есть любимая песня? О чем она?

Елизавета Филипповна: У меня много песен. Любимая? О том, как меня носила мама на плече, когда никакого транспорта не было; как жали рожь, как родители работали. До того тяжелые годы были молодые...

 

— А войну помните?

Елизавета Филипповна: Мне 14 лет было, когда она началась! Я из удмуртской семьи, только три класса закончила в маленькой деревне. А потом всю молодость работала тяжело! Сколько я на лошади пахала — ой-ой-ой! Трактор, конечно, был, но в основном все на лошадях пахали. Пахали, молотили, все делали! Денег за работу нам не давали, а трудились мы день и ночь. Ели лебеду, траву ели.

 

Галина Николаевна: И я войну помню, хотя не с самого начала — мне всего три года было. Мама рассказывала: когда уже посадили моего отца на поезд, чтобы на фронт везти, я на весь вокзал кричала: «Куда ты, поезд, моего папу увозишь? Кто мне будет печенье покупать?» А потом помню холод, голод: одежды нет, не в чем ходить. Зимой мы, дети, на печке сидим, а выйти на улицу охота. И вот только наступает весна, мы щепки привязывали на босые ноги и шли на лужайку, а там уже босые ходили! Простыли, конечно. Кашляем, а мать ругается, хлеб с солью готовит на ночь, чтоб кашель остановить, а то мы и спать не можем.

 

Такое детство у нас у всех было! Весной, когда снег сойдет, мы ели травки — что вылазит из-под земли, всё ели! Щавель, лебеду... Мне и сейчас кажется, что это все очень вкусно. В городах тяжелее было, а нас земля кормила: картошка оставалась невыкопанная в колхозе — мы ее собирали; пекли лепешки из лебеды. Поэтому и не вымерли. Хотя мяса не было, молока не оставалось — все Сталин заставлял сдавать в колхозы. Мясо, шерсть, молоко, яйца — все сдавали.

 

— В молодости о чем вы мечтали, помните?

Галина Николаевна: Петь, плясать, работать. Я в молодости спортсменкой была, на лыжах каталась. Сейчас-то снегу нет, то поездки, то гастроли — мало хожу на лыжах. Это прогул, минус в моей жизни!

 

Ольга Николаевна: Они еще на пельмени ходят в лес. Я с детьми собралась, а они говорят: «А мы?» — «А вы-то куда?» Кто на лыжах, кто пешком — и пошли!

 

Елизавета Филипповна: А я до того мастерица плясать была, а не в чем было плясать и негде — гармошки даже не было. Только и знали, что работали. Ни денег, ни одежды не было. Была бы я сейчас молодая, ой-ой-ой, артисткой была бы! (Елизавета Филипповна на гастроли с «Бурановскими бабушками» не ездит: возраст уже очень почтенный — Авт.)

 

— Что сейчас самое отрадное для Вас?

Галина Николаевна: Все отрадно: мы сейчас как на празднике живем! Ведь все есть сейчас: государство пенсию дает, мы экономим, нам на все хватает, даже мебель купить, еду хорошую. Огороды большие у всех есть. Не на что жаловаться! Только что пока храма нет...

 

Храм

 

— Вы застали старый храм еще действующим? Помните это время?

— Когда мы в школе учились, церковь стояла запечатанная, мы ее помним! А в 1949 году в село приехала нефтеразведка, и церковь стали разбирать на кирпичи: нужны были кирпичи для печей. А мы, дети, смотрели, как разбирают храм.

 

Галина Николаевна: А меня еще крестили в этой старой церкви. Я родилась в 1938 году, а в 1939-м ее закрыли. Так что когда меня будут отпевать, надо, чтобы церковь снова стояла!

 

— Гонения, выходит, только в конце тридцатых годов докатились до Буранова?

Ольга Николаевна: Нет, нет, раньше! До 1927 года у нас служил замечательный священник, отец Григорий Верещагин. Удмурты его очень любили и прятали его в своих домах, когда начались гонения. А за ним стали охотиться! Тогда стали укрывать отца Григория в лесу — тут есть лес неподалеку — и носили ему тайком еду.

 

Отец Григорий был ученым этнографом и первым просветителем Удмуртии, преподавал детям в школе, а потом принял священнический сан и 26 лет служил священником в селе Бураново. Он на свои собственные средства проводил этнографические экспедиции, за его труды Императорское Русское Географическое Общество в Санкт Петербурге наградило его двумя серебряными медалями. Но свою старость он доживал в нищете — в Ижевске, в маленьком, накренившемся, ветхом доме. А до него в Буранове 15 лет служил отец Иоанн Васильев, тоже просветитель. Окончил Казанскую учительскую семинарию и приехал в Бураново преподавать в школе и служить, был окружным миссионером. У него тоже остались этнографические материалы, собранные здесь — пословицы, песни, какие-то обряды старинные, суеверия.

 

— Кстати, удмурты сегодня по большей части — православные или язычники?

Алевтина Геннадьевна: Язычество маленько сохранилось, но в основном удмурты — православные.

 

— Вас воспитывали в вере или никаких религиозных традиций в семьях не осталось?

Галина Николаевна: Мать, отец всю войну молились и нас заставляли. Они говорили: «Крестись, крестись, чтоб отец приехал с фронта». И вот мы, хоть и не понимали толком, но вставали рядом с ними перед иконами и крестились, клали поклоны.

 

— И отец приехал?

Галина Николаевна: Конечно! В церковь мы раньше не ходили, да и в школе строго следили, чтоб ничего такого не было. Уже когда я работала в детском саду, крест носила тайком — пристегивала к одежде. Иконы тайком держала, в сундуке прятала. Потому что если мои коллеги-воспитатели узнали бы, что я молюсь, что крест ношу, что атеистическим воспитанием детей не занимаюсь, — доложили бы обязательно. Все-таки узнали, что один образу меня стоит, но я всем говорила: «Это не моя икона: я дом купила и ее в доме нашла». Уже в 70-е годы учителя допытывались у моего сына: «Есть у матери иконы?» А однажды, уже позже, я этого учителя, который допытывался, встретила — мы на лыжные соревнования собрались. И говорю ему: «А ну, Иван Семенович, вы мои иконы хотите смотреть? Пойдем посмотрим, пошли! Есть у меня иконы, и много!» «Ай, — говорит. — Да разрешено уже».

 

— Как же так: свобода наступила, а храма как не было, так и нет — в большом селе?

Галина Николаевна: 20 лет назад сделали в Буранове молебенный дом: избушку старую переделали, бывший магазин промтоваров. И люди понесли туда иконы еще из старого храма: у кого на чердаках они были спрятаны, у кого в амбарах. И восемь маленьких колоколов из старой церкви — тоже там пока. Большие колокола, наверное, не сразу сможем купить, так хотя бы маленькие повесим!

 

Я училась звонить в Ижевске, и сын Алевтины Геннадьевны — звонарь, он в городе звонит и в церкви, что в 40 километрах отсюда. И у нас будет звонить, когда храм построим. Вообще молодежь сейчас в церковь ходит, даже в сельской местности — кто с бабушками, а кто сам. Многие венчаются, очень многие. Есть люди, которые дожили до пожилого возраста некрещеными и только тогда решили креститься. Женщины и мужчины — все крестятся!

 

Ольга Николаевна: В октябре прошлого года освятили камень на месте будущего храма. Отец Виктор Костенков освящал — сейчас он благочинный, настоятель Михайловского собора в Ижевске, но в Буранове возрождал церковную жизнь в 90-е годы именно он. Полюбили его здесь. Вот так все в один клубочек скатывается!

 

Так что сейчас сомнений уже нет никаких — мы на правильном пути, и надо до конца идти по нему. Много искушений было и есть, много разговоров разных. Мы стараемся быть открытыми, рассказывать о себе, чтоб люди поняли, чего мы хотим и как мы живем. Учимся прощать обиды, не держать зла на людей: ставишь себя на их место, пытаешься понять, почему кто-то говорит о нас так неприязненно.

 

— Зависть чувствуется?

Ольга Николаевна: А как же! Впереди идущему всегда сложно. Бабушкам было очень непросто, особенно в начале. Когда мы были в Москве, облюбовали маленький храм недалеко от гостиницы — церковь Ризоположения Пресвятой Богородицы, на берегу Яузы. Старинная церковь — 1722 года. Когда бабушкам было тяжело, они шли на речку, кормили там уточек и заходили в этот храм. И на душе становилось легче.

Валентина Семеновна: Когда туда заходишь, это сразу на тебя так действует, благодать такая!

 

— Эту Пасху как будете встречать?

Галина Николаевна: Ночью в церкви обычно встречаем, но сейчас не знаю как — с этим Евровидением. Не знаю, где придется нам быть... Но куда ж без Пасхи!

 

— На победу на Евровидении все-таки надеетесь, мечтаете об этом? Это ведь значит как минимум гастрольный тур по Европе...

Галина Николаевна: Об этом мы не думаем. Время покажет...

 

Ольга Николаевна: Слава-то бабушкам не нужна, храм — наша главная цель. Мы ожидали, что будут трудности, были готовы потерпеть, выстрадать эту церковь. Мы понимали, что если ее быстро построят, а мы палец о палец не ударим, то ценность такого делания для нас потеряется.

 

Галина Николаевна: Ничего, выдержим: мы крепкой закалки люди! Говорят, деревня оживает, когда в ней восстанавливается церковь. Где-то, получается, она живет и безбольшого храма, если людям есть что передать молодому поколению. В мае начнутся первые работы попостройке церкви во имя Святой Троицы — достаточную для этого сумму «Бурановские бабушки» уже заработали. Будут ли они выступать, когда цель будет достигнута? Говорят, если будут после приглашать на концерты, — будем ездить. Но, наверно, ездить уже будут не только они, но и — к ним. Слушать, как поют удмуртки. И как звонят колокола на новом храме.

 

Фото Владимира ЕШТОКИНА

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 4513 раз

Купить