Пятница, 30 Март 2018 14:00

Наместник о наместниках

Автор 

Митрополит Павел о своих предшественниках и жизни святой Лавры. 30 марта исполняется 24 года со дня начала наместничества владыки.

— Владыка, за всю многовековую историю Киево-Печерской обители ее жизнью руководили многие игумены, настоятели, наместники. Какими главными талантами, по Вашему мнению, должен обладать монах, священник на столь ответственном месте служения?

— Я думаю, что самый необходимый талант — искренняя вера человека. Это первое и главное. Второе — наше смирение. Все, что мы делаем, мы должны делать не для себя, а для Бога.

 

И третье важное качество — благодарность. По крайней мере, я всегда это помнил, помню и, пока буду жить, всегда буду благодарен Богу за ту великую милость, которую Он мне даровал.

 

На протяжении многовековой истории (в следующем году* мы будем праздновать 1000‑летие нашего монастыря) в Печерской обители было много великих личностей, даже к обуви которых, памятуя слова святого пророка Иоанна Предтечи о Спасителе, я не достоин прикоснуться. Были среди наместников Лавры и дивные строители, и поэты, и писатели, и люди, которые хорошо знали церковную музыку, и устроители хозяйственности. Каждый из них по крупице сотворил эту великую святыню, глава которой — Христос. Хозяйка этого места — Божья Матерь. Она испросила у Сына Своего и Бога это место Себе в удел, прислала на Русь греческих мастеров-храмостроителей. Она сама собирает и избирает Себе своих духовных детей.

 

Господь дал и мне — «единому от малых» — в последние времена, в которые мы живем, быть в обители наместником Блаженнейшего Митрополита Киевского и всея Украины.

 

Не знаю, насколько это мне удается, но я стараюсь хоть немного равняться на те великие труды и подвиги по благоустроительству обители, которые были у предшественников. Как получается по духу — не могу судить.

 

— Кого из наместников прошлого Вы могли бы отметить особо? За какие труды и личные качества? 

— Много было в нашей обители наместников. Более 150‑ти. Начиная от самого талантливого, самого выдающегося человека в истории монашества и веры на Руси — преподобного Антония, который был первым ее игуменом**. Некоторые не согласны со мной, когда я так называю именно преподобного Антония — родоначальника русского монашества. Он был строгим и требовательным к себе подвижником. Его добрыми делами прославилось имя Господне. Видя его труды, появились и другие иноки, которых он собрал возле себя, ведь опыт учит — чем строже жизнь монастыря, тем больше в него приходит добрых монахов. Люди видят этот неземной свет и забывают обо всем суетном и тленном.

 

Я считаю, что преподобный Антоний был подлинно игуменом, потому что исторически игумен — это ведь должность в монастыре. Это руководитель, духовный наставник братии, которая подвизается рядом с ним. Сейчас же это одна из иерархических ступеней священства для монашествующих.

 

«Преподобные Антоний и Феодосий Киево-Печерские» — исторический портрет родоночальников русского монашества и основателей обители. Худ. С. Афонина. 

 

— Что самое сложное в этом церковном послушании?
— Я не могу сказать, что есть трудности в моем послушании. Я их не несу — их Сам Христос несет. Что бы я ни начинал, в первую очередь взираю на образ Божией Матери — Она здесь хозяйка.

 

Некоторое время назад случились затруднения материальные — стало сложно восстанавливать и украшать обитель нашу, поддерживать ремесла. В стране кризис, и, естественно, народ стал меньше паломничать: раньше ведь очень много приезжало к нам россиян, молдаван, немцев. Пришли ко мне отцы духовного собора, сказали: «Владыка, мы всё закрываем, нечего будет делать». Я только сказал им: «Братья, не грешим! Мы не подданные, но мы дети Божией Матери. У нас такая Хозяйка обители, а у Ее Сына есть всё. Неужели Он не знает наших нужд, и неужели Она не попросит у Своего Сына… Испытывали ли мы трудности какие‑то — и чтоб Она не помогла?»

 

Божьею милостью за этот период восстановление не остановилось нигде. Мы отстроили на старых фундаментах экономический корпус, 40‑й корпус, 57‑й корпус, над пещерами 73‑й корпус, братский корпус. Господь нам помогает.

 

Трудности… Бывает печально, когда некоторые братия уходят из обители. Для меня тяжелее этого нет ничего. Потому что я их как монахов породил во имя Божие, но наверное не смог дать им всего крайне необходимого, чтобы они остались в обители.

 

Слава Богу, что многие из них, походив в темноте греха, суеты, мира и увидев путь блудного сына, действительно становятся Божьими — возвращаются. Ведь в духовном понимании уход из монастыря для монаха это смерть: человек заблудился — покинул место своего подвига. И я никому не отказал в возвращении, всех принимаю.

 

Еще одно меня страшит… Господи, помоги мне! Когда предстану пред Богом, увижу ли я всю эту паству: братию в особенности, которую я постриг в святой обители, и тех прихожан, которые приходят в Лавру молиться? Вот с этим я каждый день ложусь и встаю и прошу: «Господи, да ни един от них погибнет!» Потому что я знаю: Господь страдал за всех, и Он нам поручил пасти свое стадо. Я говорю это от души! Когда иду на Литургию, то стараюсь забыть кто я и что я. Потому что когда начинается Литургия — «время сотворити Господеви» — я стою, а Господь сам совершает всё через меня. Хотелось бы отдаться полностью в Его руки. Стараюсь, насколько мне удается, это сделать. И когда иду на проповедь, прошу: «Господи, вложи в мои деревянные уста то золотое слово, которое необходимо для этой паствы, чтобы она услышала и приняла его».

 

Единственное, что меня очень сильно страшит: чтобы никто не погиб для Вечности. Когда я должен буду сказать: «Господи, вот я и дети, которых Ты мне дал…» Преподобный Антоний имеет, что сказать. А что я скажу? Вот это меня всегда приводит в Божественный трепет.

 

— Владыко, расскажите о периоде богоборческих гонений. Какие испытания пришлось пережить наместникам Лавры во времена между закрытиями монастыря в ХХ веке?
— Конечно, было время тяжелое. Обитель была превращена поначалу в рабочую артель, что позволяло братии остаться в этих стенах. Затем некоторое время существовала под омофором Святейшего Патриарха Тихона. Безбожная власть не могла терпеть Христову Церковь и ее монашество, и в итоге Лавра была превращена в музей, совершенно разорена, а братия подверглась ссылкам и гонениям.

 

В годы войны монастырь был открыт, но в ходе «хрущевских» гонений на Церковь в 1961 году его снова закрыли.

 

Не дай Бог в наш период жизни — и не только в наше время, а и до скончания века, — чтобы снова повеяли богоборческие ветры. Дай Боже, чтобы не закрывались больше обители, а наоборот — укреплялись и спасали людей!

 

Первый наместник Киево-Печерской Лавры после открытия в 1988 г. архимандрит Ионафан (Елецких) с братией обители.  

 

— Как возрождалась жизнь Лавры после открытия в 1988 году? До Вас в обители сменилось несколько наместников. Что это был за период? Какие вызовы стояли перед людьми, с приходом которых началась новая жизнь знаменитого на весь православный мир монастыря?
— Я очень благодарен тем наместникам, которые заложили краеугольный камень в дело открытия и возрождения святой обители. Прежде всего это владыка Ионафан***. Он практически с нуля начал жизнь в обители. Потому что, когда я пришел, уже было два десятка монахов, храм один был — всё остальное было закрыто, разрушено, корпусов у нас не было… Владыка Ионафан пришел на руины.

 

Как рассказывал сам владыка, храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы на Дальних пещерах напоминал тогда здание после бомбежки. Корпус наместника, где позже была устроена резиденция Блаженнейшего Митрополита Владимира, был похож на яичную скорлупу. Колодцы преподобных Антония и Феодосия засыпаны. Их место расположения удалось найти с трудом.

 

Аннозачатьевская церковь была в аварийном состоянии. В жилых корпусах располагались ювелирные и реставрационные мастерские. Кругом грязь, запустение. В пещерах — тоже неутешительная картина. Мощи преподобных были завернуты в простую тонкую материю. Прежнее церковное облачение из‑за сырости прогнило, и работники музея заменили его дешевыми лоскутками. Многие мощи стояли открытыми, так что посетители могли свободно дотронуться до них. Из подземных храмов только церковь в честь преподобного Феодосия Печерского внешне была благопристойной. Но в алтаре не было даже престола. Там размещались склады. Благовещенский храм пребывал в полном запустении. В нескольких многоярусных шкафах стояли металлические и стеклянные сосуды с мироточивыми главами. Все они были белого цвета — никакого намека на истечение святого миро или благоухание.

 

После разрешения властей открыть Киево-Печерскую обитель к празднованию 1000‑летия Крещения Руси, в Лавру прибыло несколько человек братии, в том числе и те, кто принимал здесь монашеский постриг еще до закрытия в 1961 году. Одним из них был бывший лаврский регент архимандрит Спиридон, который, вернувшись в Лавру, принял схиму и мирно почил. Пришли в обитель игумен Исаия (Каравай, † 2011), спасавшийся до этого в горах Кавказа, монах Руф (Резвых, † 2009), отбывавший срок за веру в хрущевской тюрьме, и другие до- и послевоенные насельники Лавры, имена которых унесло время.

 

 
Первые богослужения после открытия Лавры в 1988 году совершались под открытым небом возле Дальних пещер. 

 

Поначалу братия служили в беседке — на площади возле Дальних пещер. Пищу им привозили из Свято-Покровского монастыря. Ели прямо на площади перед церковью в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Кое-как приспособили две-три комнаты под временное жилье. Ни кроватей, ни матрасов. Спали на кирпичах. В общем, неутешительная была картина.

 

Но само открытие Киево-Печерской Лавры стало великим духовным событием для всего православного мира. Это было свидетельство того, что вновь забилось сердце древнего града Киева, Второго Иерусалима, как его называли в народе, великой обители преподобных угодников Киево-Печерских.

 

Господь даровал многие Свои благословения верующему люду с открытием Лавры: это и чудо с мироточивыми главами, которые «молчали» четверть столетия и вдруг обильно замироточили, многие другие знамения и исцеления в пещерах у мощей. Эта Божественная благодать, эта неизъяснимая помощь Пресвятой Владычицы нашей Богородицы помогала тогда и помогает по сей день нам трудиться и спасаться на этом святом месте.

 

Вторым наместником обители был архимандрит Елевферий (Диденко), который убегал от архиерейства (он не согласился принять епископское служение) — мой духовник и наставник. Он был моим преподавателем, мы с ним очень сдружились. Для меня он был и остается идеалом христианской жизни и монашеского подвига. Человек, который обучался светским наукам, но оставил все в ответ на призыв Господа к великому служению: он был преподавателем Московских духовных школ, а после — наместником нашей обители. Был одним из немногих, кто открыто выступил против незаконных действий бывшего митрополита Филарета (Денисенко). За что и был смещен с должности наместника.

 

Дальше были наместники, как я их называю, «быстротекущие». Владыка Питирим, владыка Ипполит. Они были недолгое время, но все равно внесли свой вклад в восстановление и развитие Киево-Печерской Лавры.

 

Я на этом месте уже 22 года… Господь меня терпит и братия. Не могу о себе ничего говорить, пускай скажут обо мне моя вера, дела по вере и жизнь братии монастыря.

 

Восстановление дома блюстителя Дальних пещер (возведен в 1810 г.). Ныне корпус № 49 — канцелярия Киевской Митрополии УПЦ.

 

— Владыка, Ваше имя уже вписано в хронику Святой Успенской Киево-Печерской Лавры и неразрывно связано с историей ее возрождения и процветания. Оглядываясь назад, опираясь на знание сегодняшней ситуации, каким Вы видите будущее обители?
— Я думаю, что Господь даст нам возможность еще послужить Ему. По Его милости сегодня у братии есть все необходимое для того, чтобы совершать свой молитвенный подвиг и вписывать в хронику Лавры свои страницы.

 

С моей братией я могу идти хоть в разведку, — не боюсь ни смерти, ничего. Это люди, которых Лавра собрала из разных уголков мира. Здесь и Казахстан, и Грузия, и Прибалтика, и Россия, и наша Украина… У нас нет национальностей, у нас нет границ. Здесь только «свет Христов просвещает всякого человека». Сегодня мы ни в чем не испытываем нужды, как это было при моем назначении наместником. Тогда у нас не было ни облачений, ни чаш для Евхаристии, ни плащаниц, нам негде было жить. Братия увеличивалась — нам негде было молиться. Господь, видя наши нужды, послал нам всё.

 

Я верю словам преподобного Феодосия, который когда‑то сказал братии: «Если вы будете жить благочестиво, я буду близок к Богу, а вы это увидите по благосостоянию святой обители. Будете тростью, ветром колеблемой, — будете иметь спасение».

 

Я верю, что преподобные Антоний и Феодосий очень близки нам — ныне монашествующим. Потому что за такой краткий период времени мы отреставрировали практически все храмы (остались лишь Благовещенский и Никольский).

 

Поэтому я очень благодарю Бога, что есть возможность нам трудиться и спасаться, и верю, что Господь сохранит обитель нашу до скончания века.

 

 

А будущее… Когда‑то я слышал такое предание, что антихрист не ступит на эту святую землю, что Лавра просто поднимется в воздух в то страшное, но краткое время. И знаете, я этому верю. Верю, потому что предания не рождаются просто так сами по себе. Верю, потому что эта земля действительно есть удел Божией Матери.

 

Пречистая Дева сказала: «Я хочу жить в святой Лавре в престольном граде Киеве». Дала нам икону, дала храм и мощи, миллионы исповедников и мучеников со времен святого апостола Андрея Первозванного. А я уверен, что апостол Андрей оставил здесь после себя и епископов, и пресвитеров, ведь он пришел не просто посмотреть на новые земли, но проповедовал повсюду веру и Церковь Христову.

 

За эти две тысячи лет земля наша родила для Царствия Божия множество святых. Потому и верю, что Господь сохранит Лавру. Не ради нас, а ради тех, кто почивает в Ближних и Дальних пещерах, и ради народа Божьего.

 

Будут испытания. Еще будут у нас исповедники и новомученики. Но Церковь наша устоит до последнего дня этого мира.

 

 > Киево-Печерская икона Успения Пресвятой Богородицы — одна из древнейших явленных на Руси икон.
 
* В 2016 г.
** Игумен (греч. ведущий) — начальник монастыря. В древности игумен не обязательно был священником, впоследствии установилась практика избирать игуменов из числа иеромонахов.
*** Митрополит Тульчинский и Брацлавский Ионафан (Елецких) с июня 1988 г. насельник возрожденной Лавры, с 23 июля 1988 г. — и.о. наместника, 12 октября 1988 года был утвержден в должности наместника Киево-Печерской Лавры.

 

Напомним, в 2018 г. исполняется 30 лет со дня возрождения монашеской жизни в Святой Успенской Киево-Печерской Лавре. Основные торжества в честь знаменательной даты состоятся в июле.

 

Начиная с февральского выпуска в каждом номере «ФОМЫ в Украине» мы публикуем просветительский материал по истории древней обители.

 

Благодарим за содействие в подготовке материала коллектив Национального Киево-Печерского историко-культурного заповедника

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 791 раз

Купить