Пятница, 10 Февраль 2017 12:13

Пасха в выгребной яме. 10 февраля Церковь празднует память преподобноисповедника Леонтия (Стасевича)

Автор 

В пасхальную ночь охранники лагеря потребовали от отца Леонтия, чтобы он отрекся от Бога. Он отказался это сделать. Тогда его опустили на веревке в выгребную яму.

Затем подняли и спросили: «Отрекаешься?» — «Христос воскресе!» — ответил исповедник.

 

Они вновь опустили его в яму и снова подняли, а он в ответ им сказал: «Христос воскресе, ребята!».

 

Изрядно поиздевавшись над священником, его отпустили, так и не сумев добиться слов отречения.

 

Эта история произошла в годы репрессий в исправительно-трудовом лагере Караганды, где отбывал трехлетний срок заключения архимандрит Леонтий (Стасевич).

 

***

 

Преподобноисповедник Леонтий родился в 1884 году в посаде Тарноград Люблинского воеводства Холмской губернии в благочестивой крестьянской семье Фомы и Екатерины Стасевичей и в крещении был наречен Львом. Детство он провел дома, работая вместе с родителями в крестьянском хозяйстве. Он вспоминал впоследствии, что родительский дом часто посещали странники, которых отец приглашал ночевать. В благодарность за предоставленный приют они пели духовные стихи, повествующие о святых угодниках Божиих, о Святой земле и святых обителях, стихи, которые звали простую душу слушателя к духовному подвигу.

 

Окончив двухклассное училище и четырехклассную прогимназию в селе Замостье, Лев поступил работать писарем в Тарноградский суд; в это время ему исполнилось пятнадцать лет. Христианское воспитание, полученное в благочестивой семье, зло мира и страдания людей от этого зла — то, что он увидел, присутствуя на заседаниях суда, — все вместе склонило его к иному выбору — служению церковному. Окончив Холмскую духовную семинарию, он в 1910 году поступил в Яблочинский Онуфриевский монастырь. В 1912 году настоятель монастыря архимандрит Серафим (Остроумов) постриг послушника Льва в монашество с именем Леонтий, в 1913 году он был рукоположен во иеромонаха.

 

В 1914 году началась Первая мировая война, Яблочинский монастырь, как находящийся вблизи линии фронта, был эвакуирован в глубь России, и иеромонах Леонтий в 1916 году был определен в Московский Богоявленский монастырь. Живя в Москве, он встретил однажды на улице блаженного, и тот сказал ему: «Придет время, тебя поведут по улице и прикладами будут погонять».

 

В 1922 году Патриарх Тихон назначил отца Леонтия настоятелем Спасо-Евфимиевского монастыря в городе Суздале и в 1924 году возвел его в сан архимандрита. В 1929 году власти предприняли очередную попытку закрыть храмы в России. Были приняты новые законы, еще более ограничивающие права Русской Православной Церкви, и среди прочего был запрещен колокольный звон; начались массовые аресты священнослужителей и мирян.

 

3 февраля 1930 года архимандрит Леонтий был арестован и заключен в тюрьму в городе Владимире. «Звон тогда был запрещен, — рассказывал впоследствии отец Леонтий. — А мне... так захотелось Господа прославить звоном. Залез на колокольню и давай звонить. Долго звонил. Спускаюсь с колокольни, а меня уже встречают с наручниками».

 

2 марта 1930 года тройка ОГПУ приговорила архимандрита Леонтия к трем годам заключения в концлагерь. По возвращении из заключения он был направлен служить в храм в село Бородино Гаврилово-Посадского района Ивановской области.

 

5 ноября 1935 года архимандрит Леонтий снова был арестован и заключен в тюрьму в городе Иванове. «Входил в состав группы активных церковников... Поддерживал связи с юродствующим элементом... и выдавал последних за "прозорливцев" и "святых"; втягивал в религиозную деятельность детей школьного и дошкольного возраста путем раздачи последним разного рода подарков; распространял провокационные слухи о кончине мира, пришествии антихриста и падении советской власти», — такие обвинения предъявляли власти отцу Леонтию.

 

15 февраля 1936 года Особое Совещание при НКВД СССР приговорило его к трем годам заключения в исправительно-трудовой лагерь, и он был отправлен в Караганду.

 

prpisp leontiy

 

В легкие для него периоды времени в заключении отец Леонтий работал фельдшером, в тяжелые — на общих работах. Заключенным в лагере часто не давали спать по целым ночам. Только лягут — им уже надзиратели кричат: «Подъем! На улицу строиться!». А на улице холодно и дождь. И начинают командовать: «Лечь! Встать! Лечь! Встать!». Заключенные падают, где стоят — в лужи и в грязь. Затем им скомандуют отбой, придут они в барак, только начнут согреваться, а им уже опять кричат: «Подъем! Строиться!». И так до утра. А утром — идти на тяжелую работу.

 

Все тюремные скорби отец Леонтий переносил со смирением и кротостью и о том времени впоследствии говорил: «Я в раю был, а не в тюрьме».

 

Когда отцу Леонтию жаловались на скорби, он говорил: «Это еще не страдание. А вот то, как мы, бывало, в тюрьме откушаем, а нас выведут, поставят в ряд и говорят: "Сейчас будем расстреливать!" Прицелятся, попугают, а потом опять в барак гонят».

 

В 1938 году закончился срок заключения, и отец Леонтий вернулся в Суздаль. Жил он то в Суздале, то в селах и небольших городках у своих духовных детей, совершая в их домах богослужения. К этому времени большинство храмов было закрыто, служить стало негде, почти все духовенство было арестовано.

 

В июне 1947 года епископ Ивановский и Кинешемский Михаил назначил архимандрита Леонтия настоятелем храма Живоначальной Троицы в селе Воронцово Пучежского района, а спустя некоторое время — благочинным всех храмов района, которых было тогда на весь район всего четыре. 2 мая 1950 года по окончании Литургии архимандрит Леонтий снова был арестован и приговорен к десяти годам заключения.

 

В середине 1950-х годов, в связи со смертью Сталина и указом об амнистии, стали действовать комиссии по пересмотру дел осужденных по политическим статьям. 28 марта 1955 года такая комиссия приняла решение снизить меру наказания архимандриту Леонтию до пяти лет, а так как он этот срок уже отбыл, то из-под стражи освободить. Архимандриту Леонтию исполнился тогда семьдесят один год. 20 июля 1955 года архиепископ Ивановский и Кинешемский Венедикт назначил его настоятелем храма Михаила Архангела в село Михайловское Середского района.

 

Гонения на Церковь в те годы не прекратились, хотя и приняли иную форму. Как и многие старцы, отец Леонтий любил шутку и иносказание. Раз такая шутка помогла ему избавиться от чиновников из райисполкома, приехавших проверить деятельность общины, а заодно и посмотреть на священника, о котором шла слава, как о необыкновенном старце. За неделю до их приезда у него были наготовлены щи, которые гости не съели, и из-за сильной жары щи прокисли. Их хотели вылить, но старец строго-настрого запретил выливать, и щи стояли на жаре в коридоре и забродили. Увидев приближающихся к дому чиновников, отец Леонтий взял кастрюлю с прокисшими щами и поставил ее на огонь. По всему дому распространился такой запах, что члены комиссии, едва войдя в дверь, тут же поспешили уйти и, не заходя в храм, сразу же уехали.

 

Отец Леонтий до последних дней жизни служил в храме и говорил: «Какие часы мы служим, то те наши, а какие не служим, эти не наши».

 

7 февраля 1972 года архимандрит Леонтий отслужил свою последнюю Литургию. На следующий день он сильно ослабел и, воздевая руки вверх, радостно стал говорить: «К Богу идем, к Богу идем!». 9 февраля, когда в храме читали часы, он причастился Святых Христовых Таин дома. После Литургии певчие пришли к нему и стали петь церковные песнопения. В половине четвертого дня старцу стало хуже, и в четыре часа пополудни его душа отошла ко Господу.

 

 

 


 

Игумен Дамаскин (Орловский), член Синодальной комиссии по канонизации святых, руководитель фонда «Память мучеников и исповедников Русской Православной Церкви», клирик храма Покрова Божией Матери на Лыщиковой горе (Москва), www.fond.ru.


 

За что формально судили верующих?

 

Государственная идеология сталинского периода не признавала ни Церкви, ни Христа. Уже одно присутствие Церкви в мире, с позиции власти, было направлено против нее. Однако право безгласного существования Церкви было все же прописано в Конституции — наследии европейского Просвещения, а с ним связывали свое идейное прошлое большевики. И потому духовенству и верующим всегда предъявлялось обвинение в антигосударственной деятельности, в деятельности, направленной против существовавшей тогда власти. А поскольку власть в то время была советская — то в антисоветской деятельности и антисоветской пропаганде. И только в редких случаях в предъявляемых обвинениях хотя бы как-то говорилось о вере.

 

Pasha v vygrebnoy yame  

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 2221 раз

Купить