Суббота, 20 Октябрь 2018 15:48

Священномученик Владимир (Сперанский)

Автор 

21 октября Церковь вспоминает священномученика Владимира (Сперанского).

ФОМА

 

«В отношении служителя культа села Гари гражданина Сперанского от гражданина фабрики “Вербилки”, — писал осведомитель сотруднику НКВД в стиле героев Андрея Платонова, — пришлось почерпнуть следующие сведения.

 

Действительно, Сперанский служил где-то далеко, жил, как говорят, припеваючи, имея много земли, лес, сад и скот, чувствовал, одним словом, себя настоящим помещиком. Был выслан, отбыл и вернулся, но ввиду сложившихся пережитков у Сперанского до сих пор хранится какая-то затаенная неприязнь к советской власти. Сперанский здоровый скрытый политик. Своих тайн и своих убеждений он не высказывает никому, разве только своему близкому верному человеку.

 

Народ относится к нему с большим доверием и уважением, считая его за человека разумного и влиятельного, а потому охотно спешит послушать его проповеди, которые он обычно произносит каждый праздник; посещают его на дому, но о чем там ведутся беседы, остается тайной. Правда, проповеди он произносит на евангельские темы, но все же для большего внушения и эффекта выводы приурочивает к современному положению.

 

Считаю не лишним указать один пример его проповеди, которую он произносил в Неделю о слепом. Говорил он об исцелении слепого, который действительно был лишен всякого зрения, и ему простительно было ходить и блуждать где придется. Но эту евангельскую слепоту он приурочил к современному положению, в том смысле, что все мы, имея зрение, все же стали слепы, не видим, куда идем, блуждаем, путаемся, как слепые... Вот, видимо, его больная струнка при переходе к выводам от Евангелия к социализму. О предоставлении права по новой Сталинской конституции служителям культа быть избирателями и быть избранными Сперанский рассуждает так: “Выборы служителям культа не нужны и ходить на них не следует, живо попадешь в агитаторы; служители культа должны твердо сто- ять на своем посту и только с церковной кафедры, особенно теперь, когда предоставлено право свободы слова, бороться за Церковь и религию, особенно в настоящее время, когда агитационная работа и антирелигиозная пропаганда значительно усилились”».

 

Через несколько дней отца Владимира арестовали…

 

* * *

 

Священномученик Владимир родился 23 марта 1877 года в городе Суздале Владимирской губернии в семье священника Василия Сперанского. После окончания в 1899 году Владимирской духовной семинарии он был направлен работать учителем. В 1901 году Владимир был рукоположен во диакона и затем во священника. Первым местом его служения стал храм в селе Петрово Екатеринославской епархии, в котором он прослужил до 1933 года; потом он служил в храме в городе Александрия. В 1933 году отец Владимир переехал в Московскую область и был направлен служить в храм Преображения Господня в село Запрудня Талдомского района. В ХVII веке, когда здесь была построена деревянная церковь, село называлось Гари. Со временем на месте деревянной церкви в ХVIII веке была построена каменная, а село стало именоваться Запрудня, но жители по старинке продолжали называть село древним названием.

 

К 1937 году усилиями наркомов внутренних дел Генриха Ягоды и Николая Ежова и их подчиненных в стране появилось такое количество секретных сотрудников, готовых предавать своих близких, что в нравственном отношении страна оказалась в состоянии разложения. В январе 1937 года некий молодой человек, проходивший действительную службу в Красной армии писарем в Егорьевском военкомате, пришел на побывку в село Запрудня, из которого он был родом, и возвращался к месту прохождения службы. Идти нужно было пешком до железнодорожной станции Вербилки. Попутчиком его оказался отец Владимир Сперанский, священник из храма в Запрудне, который с живым интересом стал расспрашивать красноармейца о жизни в армии, о бытовых условиях военнослужащих и вообще интересовался, как служивому человеку живется в нынешнее время и насколько он обеспечен довольствием. Интерес священника был вызван тем, что некоторые из прихожан говорили ему, что их дети жалуются на недостаток продовольствия в армии и просят больше посылать сухарей. Священник добавил, что, например, он знает, что Красная армия на Дальнем Востоке снабжена всем необходимым и имеет в достаточном количестве вооружения. Красноармеец спросил, что священник думает о существующем государственном строе и удовлетворяет ли он его. Отец Владимир ответил, что раньше был царь, а сейчас Сталин — разницы никакой, у нас приветствуют Сталина, а в Германии — Гитлера. Вскоре после того, как они расстались, красноармеец направил в НКВД донесение, в котором написал, что священник интересуется сведениями разведывательного характера.

 

Донос поступил в разработку, красноармейца вызвали в НКВД и допросили. Следователь спросил его, исходя из чего он сделал вывод, что священник занимается сбором информации о вооружении Красной армии. Тот убедительно ответить не смог, сказав лишь, что лично ему показалось подозрительным, что священник осведомлен о вооружении армии на Дальнем Востоке.

 

Эти соображения сотрудник НКВД посчитал неубедительными, и расследование по материалам «дела» было отложено. Однако в августе 1937 года в районные отделы НКВД стали приходить распоряжения о проведении как можно большего числа арестов с перечислением категорий лиц, которых следовало арестовать в первую очередь. К такой категории были отнесены и священнослужители. Сотрудник Талдомского отдела НКВД вызвал к себе одного из секретных осведомителей и попросил его раздобыть сведения о служившем в селе Запрудня священнике. Осведомителей было хоть пруд пруди, и не было человека, кто бы не состоял с ними в дальнем или близком знакомстве или родстве. Осведомитель без труда нашел человека, знавшего отца Владимира, и тот, не ведая, для чего это нужно, рассказал то, что знал о священнике.

 

Священник Владимир Сперанский. Таганская тюрьма, 1937 г.

 

15 августа 1937 года осведомитель сообщил все, что узнал, придав услышанному то значение, которое было желательным для следователя. 21 августа 1937 года отца Владимира арестовали и допросили. Следователь попросил его рассказать о себе. Услышав, что священник во время гражданской войны в 1919 году жил на территории Екатеринославской губернии, он спросил:

— В селе Осокоровка, где вы служили, проходили ли расстрелы и аресты коммунистов и других советски настроенных лиц со стороны белых и банд?

— Расстрелов в селе Осокоровка я не помню, аресты и порки были. В период нахождения власти в руках Скоропадского австрийские войска арестовывали крестьян, участвовавших в разгроме имения графа Воронцова-Дашкова, и уводили для порки в это имение, в котором был расположен штаб австрийских войск. Во время пребывания банды Махно были случаи насильственного увода с лошадьми некоторых крестьян, — ответил отец Владимир.

— Вы подвергались допросу штабом австрийских войск в имении графа Воронцова-Дашкова?

— Не подвергался.

—Вы были знакомы с графом Воронцовым-Дашковым?

— Нет.

— А с управляющим его имением?

— Был знаком, бывал у него в доме не раз.

— Когда происходили расправы с крестьянами в имении графа, тогда там был управляющий его имением?

— Не знаю.

— Следствие вам предъявляет обвинение в том, что вы, будучи служителем религиозного культа, вели антисоветскую деятельность.

— В этом я виновным себя не признаю.

— Следствие располагает данными, что вы, находясь на территории, занятой контрреволюционными войсками, входили с ними в контакт и содействовали очищению территории от советски настроенных людей. Признаете ли вы себя в этом виновным?

— В этом виновным я себя не признаю.

— Следствие располагает данными, что вы в январе сего года по дороге на станцию Вербилки обрабатывали в контрреволюционном духе красноармейца. Признаете вы себя в этом виновным?

— Виновным себя в этом не признаю. Я не отрицаю того, что в январе я действительно шел от Запрудни к станции Вербилки и вел разговор о службе в Красной армии. В этом разговоре я интересовался бытовыми условиями жизни в Красной армии, спрашивал, правда ли, что ухудшилось питание.

— О вооружении на Дальнем Востоке вы передавали сведения при разговоре с красноармейцем? Откуда вы эти сведения получили?

— Таких сведений я ему не передавал, возможно, что о вооружении на Дальнем Востоке мы и вели разговор, но я еще раз повторяю, что никаких сведений не передавал, так как, кроме того, что пишут в газетах, я о вооружении на Дальнем Востоке не имею представления.

— Следствие предъявляет вам обвинение в том, что вы как служитель религиозного культа во время службы в церкви произносили проповеди антисоветского содержания.

— Признаю только то, что проповеди во время службы я произносил, все мои проповеди являлись по своему содержанию чисто религиозными, но признаю и то, что в этих проповедях я затрагивал и осуждал учение безбожников.

— Следствие еще раз предлагает вам искренне признаться в антисоветской деятельности против существующего строя.

— В этом виновным я себя не признаю, однако считаю необходимым сказать, что я по своему мировоззрению являюсь идеалистом религиозного характера, учение материалистическое не признаю в корне и считаю его своему мировоззрению враждебным. Поэтому я не согласен с действиями Коммунистической партии в нашей стране, когда она навязывает свое мировоззрение другим гражданам, мыслящим по-другому.

 

29 августа следствие было закончено, и священник был заключен в Таганскую тюрьму. 19 октября тройка УНКВД приговорила священника Владимира Сперанского к расстрелу. Он был расстрелян 21 октября 1937 года на полигоне Бутово и погребен в безвестной общей могиле.

 

Поклонный крест на Бутовском полигоне 

 

ФОМА

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 243 раз

Купить