Четверг, 24 Май 2018 15:33

Аза Тахо-Годи: «Лосев молился даже на ученых советах»

Автор 

24 мая 2018 г. исполняется 30 лет со дня смерти известного философа Алексея Лосева.

ФОМА

 

Аза Алибековна Тахо-Годи — выдающийся филолог-классик, хранительница наследия великого философа Алексея Федоровича Лосева. О вере и древних языках, о Лосеве и его отношении к советской власти, а также о том, кого из писателей XX века будут помнить потомки, — наша беседа с Азой Алибековной.

 

 

 

 

 


СПРАВКА

Алексей Федорович Лосев родился в 1893 году в Новочеркасске. Выдающийся философ и филолог-классик (специалист по древним языкам, античной литературе и культуре), деятель советской культуры. Доктор филологических наук. Лосев принадлежал к религиозно-философскому направлению отечественой мысли, был последователем русского философа Владимира Соловьева и величайшим знатоком Платона.

 

В 1929 году вместе с женой Валентиной Михайловной Лосевой тайно постригся в монахи. Супруги Лосевы приняли монашеские имена Андроник и Афанасия. Позже из монашеского облачения он носил только скуфью — шапочку на голове.

 

За книгу «Диалектика мифа» (1930), где подверг резкой критике диалектический материализм, был арестован в апреле 1930 года и приговорен к 10 годам лишения свободы. Отбывал наказание на строительстве Беломорско-Балтийского канала, где почти полностью потерял зрение.

 

После освобождения преподавал в столичных вузах, занимался с аспирантами древними языками и литературой.

 

Автор переводов Аристотеля, Плотина, Секста Эмпирика, Прокла и Николая Кузанского.

 

За грандиозную восьмитомную «Историю античной эстетики» в 1985 г. получил Государственную премию СССР.

 


 

«Я так обрадовалась, когда узнала, как молитва "Отче наш" звучит по‑церковнославянски!»

 

— Расскажите, пожалуйста, о Вашем пути к Православию. Вы с детства были верующей или пришли к вере позже?

— Мое самое раннее представление о Боге относится ко времени, когда мне было три года. Моя няня говорит мне: «Посмотри, деточка, на небо. Видишь, там Боженька сидит?» Я смотрю и говорю: «Вижу». Это было, так сказать, мое первое «знакомство» с Богом.

 

Мои родители были высокообразованные, очень культурные люди. У них была огромная библиотека, куда всегда можно было залезть и что‑нибудь прочитать, узнать. Единственное, чего в этой библиотеке никогда не было, так это Евангелия и Библии. В религиозном отношении мои родители были абсолютно индифферентны. Более того, мама, которая выросла в настоящей православной семье, из Православия перешла в лютеранство для того, чтобы выйти замуж за моего отца, который официально считался мусульманином. Хотя он к религии тоже был абсолютно индифферентен. Дело в том, что когда мама с папой поженились, православному человеку нельзя было заключать брак с мусульманином.

 

Единственный, кто мне помог с Библией, — моя француженка, с которой я занималась языком. Мадам Жозефина подарила мне французскую Библию с золотым обрезом и мельчайшим шрифтом. Это прекрасная книга, я до сих пор ее храню. Я брала ее с собой всегда и всюду, даже в эвакуацию. Так что свое первое религиозное образование я получала по французской Библии, на французском языке.

 

Слева направо: профессор О. С. Широков, А. Ф. Лосев, И. Долгопольский, А. В. Широкова на даче в «Отдыхе». 1981 г. 

 

Нынешние молодые люди всего того, что мы пережили, и как нам было трудно, и представить не могут. Им все даром дается. В моих записках, которые чудом сохранились с юношеских лет (когда отца арестовали в 1937 году, то все бумаги, в том числе и детские, забрали), была такая строчка: «Хочу учить «Отче наш»». А как учить, где взять текст молитвы? И помогла опять любовь к чтению. Мне попалась в руки книжка знаменитого немецкого поэта Генриха Гейне, его ранняя драма о каких‑то братьях-разбойниках. По ходу действия в драме один из братьев, обращаясь к Богу, читает как раз «Отче наш». Книга эта была издана уже в советское время. Гейне ведь считался очень передовым человеком, и поэтому его много издавали. Он вообще очень едкий, злой даже автор. Но это было его очень раннее, почти юношеское произведение. И там раскаявшийся разбойник эту молитву и произносит. Помню, я так обрадовалась, что знаю теперь, как «Отче наш» звучит не только по‑французски, но и по‑русски.

 

Еще я в детстве делала маленькие, крохотные крестики и прятала их в корешки книг. У меня были замечательные, роскошные книги. Великолепные тома, которые стояли в моем шкафу. Мама покупала мне их сразу на трех языках. И эти книжные корешки были самым надежным местом, чтобы что‑нибудь в них спрятать.

 

А потом, когда я уже познакомилась с четой Лосевых, они меня и крестили. Мне тогда было 26 лет. Это было в знаменитом Преображенском соборе в Переделкине, который сейчас находится в резиденции Патриарха. У меня, можно сказать, два праздника. Один 8 сентября, потому что в крещении я Наталья, а Церковь вспоминает святую великомученицу Наталию как раз 8 сентября, в день Владимирской иконы Божией Матери. А 26 октября, в день Иверской иконы Божией Матери, у меня день рождения. В этом году мне исполнилось 92 года.

 

— Как Лосев решал для себя проблему сочетания знания и веры?

— Это сочетание было для него абсолютно нерушимо. Он еще в ранней юности, в гимназии, написал сочинение против атеистов. В нем он с юношеским, можно сказать, максимализмом громил атеистов и приводил примеры того, что многие выдающиеся ученые были верующими. Вообще Алексей Федорович очень любил повторять слова апостола Павла из Послания к евреям верою разумеваем (Евр 11:3). Для него вера и знание всегда были едины.

 

— Каким было отношение Алексея Федоровича к советскому режиму и марксизму? Оно как‑то менялось, эволюционировало или он всегда его категорически не принимал?

— Это очень интересная тема. Алексей Федорович считал, что надо знать оружие своего врага. И он очень хорошо пользовался марксистскими цитатами и когда надо их употреблял. Например, в издательстве «Мысль» обсуждается его предисловие, вводная статья к первому собранию сочинений Платона, и Лосев бьет идеологически зашоренного редактора издательства именно марксистскими цитатами.

 

А. Ф. Лосев и А. А. Тахо-Годи с собакой Малышкой на даче в «Отдыхе», 1976 г. 

 

Или еще пример. Вот книга «Словарь античной философии», издание 1995 года. Здесь собрано почти все, что писал Лосев для знаменитой «Философской энциклопедии» в пяти томах. Всего в этой книге более ста лосевских энциклопедических статей. В предисловии к словарю Анатолий Яковлев, сын известного советского политика Александра Яковлева, говорит, что Лосев любил иронию. Это точно. Например, когда Лосев пишет в этих статьях, что буржуазная философия то‑то и то‑то, то он под буржуазной философией на самом деле имеет в виду советскую философию. Так что лосевскую иронию надо знать и учитывать.

 

— Алексей Федорович ожидал более-менее скорого краха коммунизма, советского строя?

— Помню замечательный разговор на даче между Лосевым и нашим другом Александром Георгиевичем Спиркиным, который играл главную роль в «Философской энциклопедии». Он там умело обходил главного редактора, официального, Федора Васильевича Константинова, который, конечно, ничего в философии не понимал, но зато ею руководил.

 

Спиркин с Лосевым спорили, развалится ли «телега» или нет, и если да, то когда. Алексей Федорович доказывал, что не развалится, потому что военная мощь у нее вот какая — и сжимал кулак. А Спиркин, человек другого поколения, говорил: «Развалится сама, и ждать этого уже недолго». И оказался прав.

 

— В 1929 году Лосев принял тайное монашество с именем Андроник. Скажите, это тайное монашество выражалось, например, как‑то в быту? Что это реально значило тогда — быть тайным монахом?

— В быту Лосев был живым и общительным человеком. Но он недаром, сидя на каком‑нибудь ученом совете, всегда держал руку под пиджаком, и только я знала, зачем он это делал.

 

— Зачем?

— А затем, что он непрестанно творил Иисусову молитву и держал четки в руке. Вот это и есть настоящий монах.

 

«Меня не брали в вузы как дочь врага народа»

 

— Аза Алибековна, как бы Вы ответили на вопрос, зачем сегодня нужны древние языки — древнегреческий, латынь? Зачем вообще это нужно — изучать очень далекую, возможно, совершенно ненужную в бурной современности античность?

— Как зачем изучать? Надо знать свои истоки. Если такой вопрос задают всерьез, он указывает на низкий уровень культуры спрашивающего. Впрочем, сейчас этот уровень в целом очень понизился. Большей частью сегодня молятся на технический прогресс, который является на самом деле не прогрессом, а регрессом.

 

— Вы действительно считаете технический прогресс регрессом?

— Ну конечно, потому что историческое развитие должно идти естественно, без всяких взрывов, складываться постепенно. Но когда ставится цель обязательно быть впереди всех, всех обогнать и перегнать, это обычно плохо кончается. Но это мое личное мнение.

 

Аза Тахо-Годи. 1935 г. 

 

— Как Вы сами пришли к классической филологии?

— Мой путь в классики-филологи начинался непросто. Меня после окончания школы не хотели принимать учиться в столичные вузы как дочь врага народа. Я хотела пойти учиться в знаменитый МИФЛИ (Московский институт философии, литературы и истории), но меня туда ни за что бы не приняли. Хотела в МГПИ (Московский государственный педагогический институт), тоже не приняли. Он назывался тогда «имени Андрея Бубнова», был такой партийный и государственный деятель, нарком просвещения РСФСР, но его в 1937‑м арестовали и расстреляли. Педагогическому институту дали после этого имя Ленина, считая, что уж Ленин навеки останется. Но тоже не угадали… Меня взяли учиться только в педагогический институт имени Карла Либкнехта, который славился тем, что находился в здании, которое некогда принадлежало графу Мусину-Пушкину и в котором якобы сгорел подлинник знаменитого «Слова о полку Игореве». Правда, позже Пединститут им. Либкнехта и МГПИ объединили, и заканчивала я уже последний.

 

После окончания института, когда я думала, чем заняться в аспирантуре — античностью или Средними веками, то решила посоветоваться со своим дядей, профессором Леонидом Петровичем Семеновым. Он был очень известный лермонтовед и археолог. Кстати, знаменитая Лермонтовская энциклопедия — это его идея. Леонид Петрович сказал, что лучше идти на отделение классической филологии. Дескать, раз там будут изучать древние языки, то не будет, наверное, сильного идеологического давления. А экзамен в аспирантуру у меня по древним языкам принимал как раз Алексей Федорович Лосев. Вот с этого все и началось.

 

Между прочим, идеологическое давление на кафедре оказалось довольно сильным.

 

Я стала ученицей вовсе не заведующего кафедрой, на что тот сначала рассчитывал и из‑за чего потом очень злился и интриговал, а Алексея Федоровича. Свою роль тут сыграло то, что меня, как тогда говорили, прикрепили к профессору Лосеву для изучения древнегреческих авторов. А к профессору Марии Евгеньевне Грабарь-Пассек, которая тоже потом стала моим большим другом, меня прикрепили для изучения латинских авторов.

 

Вообще на кафедре все время шла большая борьба с идеалистом Лосевым, бывшим арестантом и лагерником. Между прочим, все время применительно к Лосеву говорили о перестройке. В протоколах кафедры часто фигурировало, что Лосеву надо перестроиться. Так что со словом «перестройка» мы познакомились задолго до той самой перестройки.

 


СПРАВКА

 

Аза Алибековна Тахо-Годи родилась в 1922 году в Махачкале. Выдающийся филолог-классик, доктор филологических наук, профессор.

 

В 1944 году окончила Московский государственный педагогический институт им. В. И. Ленина. Поступив в аспирантуру по отделению классической филологии, познакомилась там с Алексеем Федоровичем Лосевым и стала его ближайшей ученицей, верным другом лосевской семьи. После смерти В. М. Лосевой в 1954 году стала главной помощницей А. Ф. Лосева, хранительницей его наследия.

 

С 1962 по 1996 годы заведовала кафедрой классической филологии филологического факультета МГУ.

 

Инициировала создание в Москве на старом Арбате в доме, где жил А. Ф. Лосев, Библиотеки истории русской философии и культуры «Дом А. Ф. Лосева», где хранится книжное собрание А. Ф. Лосева и существует мемориальная экспозиция в его честь. Список научных работ А. А. Тахо-Годи включает более 300 наименований.

 

А. А. Тахо-Годи ведет издательскую деятельность по публикации трудов А. Ф. Лосева, является автором биографии А. Ф. Лосева в серии «ЖЗЛ». 

 


  

«Современной экономике нужны средненькие специалисты»

 

— Вы согласны с утверждением, что сейчас в обществе, в культуре резко падает роль и филологии, и литературы?

— Вы думаете, это только у нас? Это повсюду, между прочим. И в Европе то же самое, картина общая. Современной экономике не нужно много специалистов высокого класса, их должно быть ограниченное число. Например, сравнительно недавно в филологии было огромное число славистов. А теперь они просто не нужны.

 

— Почему же это происходит, на Ваш взгляд?

— Потому что нужны средние работники, которые будут получать совсем другое, низкое вознаграждение за труд. Во всех странах сегодня ограничивают число тех, кто имеет высокую квалификацию и может поэтому претендовать на высокую зарплату. С чисто экономической, меркантильной точки зрения лучше иметь средненьких специалистов. Они и меньше получают и больше работают, а наукой вовсе не занимаются…

 

— Парадокс получается: общество вроде богаче становится, а тратить на образование оно готово меньше.

— Чем богаче, тем скупее. Это давно известно. Помните, как у Пушкина знаменитый барон над своими сундуками трясся? Или как в одной пушкинской сказке, помните, было: «…там царь Кащей над златом чахнет»? Вот они над златом и чахнут (смеется. — Ю. П.).

 

— В одном интервью Вы сказали, что когда времена тяжелые, тогда и таланты особенно проявляются. А вот когда наступает анархия, человек очень сильно расслабляется, поэтому неспроста сейчас расплодилось очень много дилетантов. А что Вы можете сказать о сегодняшнем дне? Наше время — это время полной анархии и расслабленности или нет?

— Суть в том, что кто во что горазд, то и сочиняет или пишет. И про ту же самую античность порой, между прочим, абсолютно ничего в ней не понимая и не соображая. Будучи, не в теме, так сказать.

 

— То есть Вы считаете, что сегодняшнее время талантами не богато? Это скорее время расслабленности?

— Я думаю, что сегодняшние таланты будут очень быстро забыты, о них никто никогда и не вспомнит.

 

— А кого будут помнить?

— Да ну… Раз уже культура пала, то чего там говорить.

 

— Так Вы думаете, что вообще никого не будут помнить?

— Не будут.

 

— Вообще никого?

— Солженицына будут. Это точно. Ну, может быть, Иосифа Бродского будут помнить. Интересно, кстати, что Иосиф Бродский родился 24 мая, в день св. равноапостольных Кирилла и Мефодия, первоучителей и просветителей славянских. Их очень чтил Алексей Федорович, в этот день, 24 мая, он и скончался. А так… Нет, я не оптимист совершенно. В голову насчет будущего культуры приходят только пессимистические мысли.

 

Кадр из документального фильма Виктора Косаковского «Лосев» 

 

Истории из жизни мудреца

 

В четвертом классе гимназии Алексей Лосев увлекся сочинениями Камиля Фламмариона, известного французского астронома. Через много лет женой Лосева стала ученый-астроном Валентина Михайловна Соколова. Обвенчал их в Сергиевом Посаде отец Павел Флоренский.

 

В конце 20-х гг. Лосев вместе с женой дал обет целомудрия и стал тайным монахом с именем Андроник.

 

***

Первый раз Лосев поехал за границу, в Берлин, в начале лета 1914 года, незадолго до начала Первой мировой войны. Он только успел взять книжки в библиотеке да прогуляться по городу, как разразилась война. Все русские, жившие или гостившие в Берлине, заторопились на вокзал, чтобы уехать на родину.

 

Алексей первым делом поспешил вернуть книги в библиотеку. Пока он сдавал книги, поезд в Россию ушел. Алексей долго маялся на вокзале среди таких же опоздавших в ожидании следующего состава. За минуту до отправления в суматохе у него украли чемодан с рукописями. В этих обстоятельствах, среди охваченных тревогой соотечественников, Лосев проявляет удивительное, истинно философское спокойствие. «Несчастье — вещь условная... Да что такое пропавшие рукописи. Ведь голова на плечах осталась? Жизнь, которую я отдаю своему делу, осталась? Ну так чего же там разговаривать...» — напишет он потом знакомой девушке.

 

В апреле 1930 года Лосева арестовали. Четыре месяца одиночки и потом семнадцать месяцев заключения во внутренней тюрьме Лубянки. Пока он сидел в тюрьме, в газетах его клеймили за «идеализм», а с высоких трибун — как врага народа. Особенно усердствуют в этом моральном избиении Лазарь Каганович и Максим Горький. Арестовывают и жену Лосева. Ему дают десять лет лагерей, Валентине Михайловне — пять. Лосева отправляют на Свирьстрой, ее — на Алтай.

 

В лагере Лосев оказался на должности сторожа дров лесной биржи. Охраняя дрова, обдумывал свои будущие книги, сочинял про себя повести и стихи и, чтобы отогнать уныние, вслух пел арии и романсы. Он путешествовал взглядом по морозному ночному небу и писал жене, что мечтал бы написать вместе с ней книгу «Звездное небо и его чудеса».

 

В 1933 году Лосев вернулся домой. Его освободили физически, но труды его оставались под арестом. Только в 1995 году удалось получить рукописи Лосева из архива ФСБ.

 

В августе 1941 года фугасная бомба уничтожила в Москве дом, где жил Лосев. Погиб его архив и десять тысяч томов книг. Вместе с женой он откапывал в воронке уцелевшие книги, высушивал их в сарае на веревке, а после проглаживал утюгом страницы. Позже Алексей Федорович признавался: «Некоторые из обгоревших, разбитых и покрытых известью книг, которыми трудно пользоваться, я сохраняю до сих пор, так как не в силах с ними расстаться даже в этом ужасном виде…

 

После войны Алексей Федорович уже почти совсем ослеп, и с тех пор все свои работы он сначала слагал про себя, а потом диктовал, причем сразу начисто.

 

В 1983 году, когда Лосеву было уже девяносто лет, вдруг запретили его небольшую книжку о Владимире Соловьеве. Часть тиража успели отпечатать в Калининграде, но эти книги тут же отослали в глухомань. Даже у самого автора не было экземпляров. Потом один из учеников привез Алексею Федоровичу пачку «Владимира Соловьева» из Нижнего Тагила, другие знакомые прислали из горных сел, а совсем незнакомые люди — из Магадана.

 

Когда Лосева спрашивали о секретах долголетия и способах закаливания, Лосев говорил, что он не закалил, а запугал свой организм, тот не смеет и пикнуть. Залогом молодости он считал любовь к мысли.

 

ФОМА

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 577 раз