Понедельник, 22 Апрель 2013 10:33

Как Шон стал православным. «The smells and the bells» для американцев

Автор 

Как Шон стал православным. «The smells and the bells» для американцевАмериканцы принимают Православие по разным причинам. Одни — так же, как я: они чувствуют, что в нашей религиозной традиции чего-то не хватает.

 

Других привлекает то, что американцы иногда называют «запахи и колокола» («the smells and the bells» — имеются в виду внешние проявления православной веры, религиозные обряды и традиции, в том числе запах ладана и звон колоколов. — Ред.). Но зачастую и те, кого привлекли внешние атрибуты, находят в нашей Церкви истину.

 

Некоторым кажется, что Православие — это нечто специфическое, национальное (греческое или русское), и они не сразу осознают всю его глубину. К сожалению, такие люди считают, будто для того, чтобы стать православным, нужно непременно быть греческим фермером или русским крестьянином.

 

Вы, наверное, видели фильм «Моя большая греческая свадьба» (американский фильм, основанный на реальной истории женитьбы актера Тома Хэнкса на гречанке. — Ред.). После того, как главный герой принял Крещение, он заявляет, что теперь он грек. На мой взгляд, вот такой подход в Америке очень распространен. Люди думают, что принять Православие — значит стать греком, или русским, или ливанцем, или украинцем, в зависимости от того, к какой юрисдикции относится данный приход. То есть для них Православие — лишь элемент национального самосознания. Зачастую православные обычаи кажутся американцам чуждыми, странными, что вызывает у некоторых из них отторжение.

 

 

У меня было иначе: я пришел в Православие после долгих поисков церкви, где мог бы жить настоящей христианской жизнью.


Поиск

 

Мои поиски начались, когда мы с женой Мелиссой переехали в маленький городок Норман в Оклахоме в 1996 году. Нам хотелось найти церковь, где была бы та же дружеская атмосфера, как и в нашем прежнем городке Макалистере. И в целом мы чувствовали какую-то духовную неудовлетворенность... Заходили в здешнюю пресвитерианскую церковь, несколько раз были на богослужениях у лютеран, потом на какое-то время вообще прекратили поиски.

 

Возобновив их, стали посещать внеконфессиональную христианскую церковь — она находилась как раз напротив нашего дома. Там мы познакомились со множеством замечательных людей, атмосфера была теплой, дружеской... Но со временем ощущение новизны «выветрилось», и оказалось, что никакой христианской жизни, к которой мы стремились, в этой церкви тоже нет: ты просто приходишь на собрания по воскресеньям, участвуешь в каких-то совместных мероприятиях, но от тебя ничего не требуется, никак не меняется твоя жизнь. Просто «приходи-ка в воскресенье на вечеринку со Христом!» — это нам казалось как-то неправильно.

 

 

После одного из таких собраний у нас с женой состоялся разговор: мы пришли к выводу, что нам чего-то остро не хватает в духовной жизни. Поиски, попытки найти свою церковь возобновились.

 

«Православие — это Христос»

 

Однажды у меня под рукой оказалась бесплатная газета «Oklahoma Gazette», там я прочел объявление о встрече в церкви Святого Вознесения с бывшими священниками-протестантами, обратившимися в Православие. «Как интересно!» — подумал я. К тому же мне было известно, что наши соседи — православные. Вечером я показал объявление Мелиссе, а она ответила: «Забавно! Я обнаружила такое же приглашение, только в другой газете». И мы решили пойти.

 

На той встрече выступали четыре человека, в том числе отец Бэзил Макмерчери из церкви святого Ильи, в прошлом священник епископальной церкви, и Майкл Пауэрс — прихожанин нашего храма, когда-то окончивший протестантскую семинарию. Также там был отец Джеймс Руни из церкви западного обряда в Техасе.

 

 

Первым взял слово отец Джеймс. Его речь поразила меня! Он выступал без подготовки — просто вышел и сказал: «Православие — это вот что», — и указал на иконостас, прямо на изображение Христа. Он объяснял, что быть православным — значит жить жизнью Христа, быть во Христе каждый день. Это не просто то, что занимает тебя по воскресным дням, а твой образ жизни, твои мысли, поступки. Он рассказывал о тех вещах, которые есть в Православии и которых, как и мне казалось, не хватало во всех других церквях, где мы были. Его выступление меня по-настоящему потрясло: я понял, что именно такое понимание христианства искал.

 

В конце вечера организаторы сообщили, что скоро начнутся шестинедельные занятия для желающих познакомиться с Православием, и мы решили на них записаться. Уже после третьего или четвертого урока мы с Мелиссой поняли, что хотим принять эту веру...

 

Знакомство с Православием я до сих пор вспоминаю с большой теплотой: в первый раз читать акафист Богородице с отцом Константином Насром, моим крестным (хотя мы были приняты в Православие через миропомазание, я называю его, моего наставника, крестным), повторять эти прекрасные слова, воспринимать те понятия, которые западная часть религиозного мира отвергла — все это было захватывающе... Кстати, большинство наших со-курсников по учебе тоже приняли Православие.

 

Крестный

 

Отец Константин хотел, чтоб я не просто изучал богословие, Библию, но чтобы эти знания становились частью меня. Когда мы беседуем о вещах духовных, то можем углубиться в тонкости вероучения, но при этом он никогда не оставляет меня один на один с моими вопросами и сомнениями. Это похоже на то, как отец учит ребенка кататься на велосипеде: сначала крестный «придерживает велосипед за сидение», но как только я дойду до определенного уровня — отпускает. И если я падаю — что бывало не раз — он меня поднимет на ноги, скажем так, снова «сажает на велосипед», и мы опять «едем». В конце концов, у меня, можно сказать, даже получается «объехать весь квартал»!

 

Что изменилось?

 

Православие помогло мне установить настоящие, личные отношения с Богом, со Христом. Я начал ценить отцов Церкви, о которых раньше мне было почти ничего неизвестно. Вы знаете, у нас в Штатах есть одна странность: мы почему-то не любим историю, просто игнорируем ее. Например, в школе мы изучали историю Америки до Второй мировой войны, а потом как-то пропустили Корею и Вьетнам и — сразу оказались в современности! Остался большой пробел в знаниях. То же самое происходит и с богословием: вот Христос родился, вот Он распят... — а теперь мы методисты! Нет никаких отцов Церкви, никакого Предания, Соборов, никакой жизни Церкви — сплошные белые пятна. Поэтому так захватывающе было узнавать о развитии религиозной, христианской мысли! Я обожаю читать творения отцов Церкви и тех, кто изучал их книги.

 

Кроме того, я иначе стал относиться к священству и монашеству. В западной традиции в порядке вещей приравнивать священнические обязанности к работе. Но в Православной Церкви священнослужитель — посредник между тобой и Христом, тот, в присутствии кого ты исповедуешься, открываешь свои грехи Богу. И конечно, традиция монашества в Православии — это нечто особенное. Представить только: на протяжении веков появлялись такие люди, которые оставили все, чтобы посвятить себя без остатка Господу... В каком-то смысле их молитвами, их трудами меняются и мои личные отношения с Богом.

 

Новое здание церкви Святого Вознесения в Нормане

 

Благодаря вере я стал намного внимательнее к людям. Не в том смысле, что раньше мне были безразличны окружающие, просто теперь я переживаю за них намного больше, думаю о них, беспокоюсь об их душах. Я молюсь о тех своих друзьях, которые далеки от Бога, надеясь, что они когда-нибудь обретут веру, и Господь явит им Свою щедрость.

 

Изменилось и мое мироощущение: я стал более оптимистичным. Наш настоятель отец Джастин шутит на этот счет, что теперь я чаще вижу стакан наполовину полным, чем наполовину пустым. Утренние молитвы каждый раз напоминают мне, что все события и обстоятельства моей жизни посылает Господь. Так что я стараюсь во всем увидеть что-то хорошее, получить какой-то урок. Я надеюсь, что во мне возрастает и любовь, во всяком случае, я стараюсь прощать обиды, меньше осуждать людей, чтобы, в конце концов, научиться любить ближнего. И ключевое слово здесь именно «стараюсь», потому что зачастую на исповедь я приношу и свое осуждение, и неумение прощать.


Богослужения на складе

 

Поначалу мы столкнулись с чисто бытовыми проблемами, которых никак не ожидали: вместо уютного помещения для богослужений в нашем распоряжении был... бывший склад.

 

История нашей церкви — церкви Святого Вознесения в Нормане — началась незадолго до моего в ней появления. В этом районе жила большая группа прихожан церкви святого Ильи в Оклахома-Сити, и время от времени они организовывали в городе богослужения: сначала у кого-то дома, потом — в католической церкви святого Томаса Мура на территории университетского кампуса. И, в конце концов, в 2000 году арендовали бывший склад в центре Нормана, который и стал нашим первым храмом.

 

Иконостас в новом здании

 

Сначала у нас даже не было своего иконостаса, пришлось одолжить его в церкви святого Ильи. Этот иконостас представлял собой четыре отдельные панели, он был неустойчив и постоянно качался! Через год наш прихожанин Лэрри Джефферсон соорудил устойчивый иконостас, мы вместе собрали его и поставили перед алтарем. Но проблемы этим не исчерпывались: сама церковь была очень маленькой, тесной. Туда могли поместиться одновременно максимум шестьдесят человек. На Рождество и Пасху этого, конечно, было недостаточно. На нашу вторую Пасху людям пришлось слушать службу, стоя у входа в церковь. Пространство алтаря тоже было очень небольшим, батюшка и алтарники с трудом там передвигались. Кроме того, в здании бывшего склада были проблемы с отоплением и вентиляцией.

 

К счастью, за последние годы все изменилось. 14 августа 2010 года открыло свои двери новое здание нашего храма. Из-за византийского стиля архитектуры он выглядит действительно уникально для окрестностей Нормана! Но еще более радует тот факт, что наш приход постоянно растет — сейчас он насчитывает около 120 человек.

 

Воскресенье: футбол или церковь?

 

Я не знаю, что ждет нашу страну в будущем... Я приезжаю в храм в воскресенье рано утром, поскольку исполняю обязанности алтарника. И вижу, как подростки в 7.30 утра в воскресенье играют в футбол! То есть уже и традиция ходить в церковь воскресным утром отмирает.

 

Wichita Mountains (горы Вичита) — самая высокая точка Оклахомы

 

Вообще в нашем обществе так устроено, что ты работаешь с 8 до 17, потом, возможно, ужинаешь с семьей с 18 до 19, потом чем-то еще занимаешься и, наконец, идешь спать. Встаешь на следующее утро — и все повторяется. А на церковь остается только воскресенье. Но и такой порядок вещей уже потихоньку меняется. Люди оттесняют религию на задний план, всеми силами стараются вытеснить Бога из своей жизни, предпочитая вместо церкви воскресным утром гонять мяч. Очевидно, в ближайшие годы религиозная жизнь в Америке не улучшится.

 

И, к сожалению, приходится признать, что большинство американских христиан любит, чтоб все было легко, комфортно. Им нравится ходить в церковь по воскресеньям, ну и, может быть, еще в один из дней на неделе — и на этом все. А Православие — это то, что наполняет твою жизнь каждый день. Есть утренние и вечерние молитвы, есть многодневные посты, есть длинные службы, например, во время Страстной недели. Это непросто, это тяжело, но так и должно быть! Вера — это не приятное хобби по воскресеньям. Это вся жизнь! Я надеюсь, что все больше людей в моей стране будут приходить к этому пониманию.

 

Оклахомский пейзаж. Вид с Wichita Mountains

 

Записала и перевела с английского языка Дарья Прохорова. Фотографии из архива церкви Святого Вознесения.

 

ФОМА

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 1898 раз

Купить