Вторник, 25 Ноябрь 2014 17:55

Легко ли молиться в опере? Музыкальное «кредо» Богдана Плиша

Автор 

Что общего между оперным искусством и церковным пением? 

Сложно ответить на этот вопрос, не зная оба культурных феномена изнутри. Но есть те, для кого и церковный клирос, и оперные подмостки — родной дом. 

 

К таким людям принадлежит и заслуженный деятель искусств Украины Богдан Плиш — основатель и художественный руководитель камерного хора «Кредо», а также регент киевского храма архангела Гавриила при телеканале «Глас». 

 

Осенью 2013 года Богдан Плиш был назначен главным хормейстером Национальной оперы Украины. Почти год спустя мы поговорили с ним о том, какое место занимает музыка в жизни Церкви и театра.

 


 

СПРАВКА

Богдан Плиш — главный хормейстер Национальной оперы Украины имени Тараса Шевченко, заслуженный деятель искусств Украины, художественный руководитель и дирижер камерного хора «Кредо», дирижер Ансамбля классической музыки им. Б. Лятошинского. Окончил Национальную музыкальную академию Украины им. П. И. Чайковского. С 2002 года — суфлер, с 2007 — хормейстер, с 2013 — главный хормейстер Национальной оперы Украины им. Т. Г. Шевченко.


Возглавляет камерный хор «Кредо», который основал в 2002 году. Коллектив привлек внимание широкого круга любителей музыки и получил положительные отзывы авторитетных музыкантов страны. «Кредо» – постоянный участник международных фестивалей, среди которых «Киев МюзикФест», «Златоверхий Киев», «Владимир Крайнев приглашает ...», «МоцАртФест» и т. д. Хор сотрудничает с известными композиторами Украины — Е. Станковичем, Л. Дычко, В. Сильвестровым, М. Скориком и др. Коллектив гастролировал с концертами в России, Польше, Германии, Италии, Австрии, Голландии, Швейцарии. «Кредо» — победитель ХХІV Международного конкурса духовной музыки «Хайнувка-2005», обладатель «Гран-При» 44‑го хорового конкурса в городе Толоса (Испания, 2012).


Богдан Плиш удостоен Гран-при III Всеукраинского конкурса хоровых дирижеров, лауреат премии им. Л. Ревуцкого.
Регент храма архангела Гавриила ТРК «Глас».

 


 

— Говорят, что в театре не работают, а служат. Что это значит для Вас?
— Это утверждение мне лично не единожды доводилось слышать. Но я считаю, что служить можно Богу, а в театре нужно работать, что, впрочем, вовсе не отменяет ответственности за результат своей деятельности.

 

Театр — это сфера влияния на внутренний мир человека, на его душу. В этом отношении можно, наверное, употребить термин «служение», но мне бы хотелось, и мы часто об этом говорим с артистами хора, просто честно работать.

 

— Опера — это элитарное искусство. Вас не смущает тот факт, что приходится работать лишь для небольшого круга ценителей, а не для широкой аудитории?
— На мой взгляд, само по себе искусство не может быть всеобъемлющим, потому согласен на все сто, что опера элитарна. Она такова в силу того, что требует от слушателя определенной подготовки.

 

Это сложный синкретический жанр: здесь и театр, и живопись, и музыка. Чтобы понять оперу, нужна подготовка, нужно войти в новый мир и шаг за шагом его познавать. Я могу дать такой совет человеку, который никогда не был в оперном театре и хочет составить о нем своё мнение: просто набраться терпения. Для многих образованных и воспитанных людей мир оперного искусства может быть чужим. И я не вижу в этом никакой проблемы.

 

— Расскажите Вашу историю любви к театру.
— Я родился на Закарпатье, в маленьком городе Мукачево, где не было оперного театра, и моё представление об опере до 17 лет было очень поверхностным. Я знал, что существует такой жанр, слышал определенные отрывки в записи. В составе детского хора мальчиков я бывал на гастролях в Будапеште, Львове, Праге и там посещал оперный театр. Уже получая образование здесь, в Киеве, я стал бывать в оперном театре чаще. И вот получилось так, что это стало делом моей жизни.

 

— А что общего Вы находите между работой в опере и службой в храме?
— Если коротко, то есть древний и, на мой взгляд, очень правильный совет — всякую работу нужно делать так, будто ты делаешь ее Господу. В этом смысле всякий труд схож.

 

В структурном смысле богослужение и опера — это всегда диалог. И в театре, и в храме все происходит в сотворчестве с другими людьми. Контакт, общение — очень важный момент.

 

— По-вашему, может ли оперное искусство изменить человека?
— Мне кажется, оперное искусство, как и искусство в целом, не может рассматриваться как «безотказный инструмент» влияния на душу человека. Может ли искусство повлиять? Безусловно — да. Изменить человека — да, но результат от соприкосновения души с искусством каждый раз индивидуален, непредсказуем. Его можно рассматривать как средство возможного пробуждения души, ее развития, подготовки, но никогда оно не давало гарантированный результат.

 

— Православное музыкальное сообщество знает Вас больше как руководителя известного хора, одного из лучших украинских регентов. Как Вы пришли в Церковь в целом и на клирос в частности?
— Здесь ситуация немного отличается от истории с оперным театром. В Церковь меня привела какая‑то внутренняя потребность. Учась на втором курсе консерватории, как‑то узнал, что в киевский храм святителя Михаила требуется помощник регента.

 

Отдавал себе отчет, что ничего не понимаю, например, в уставе, но желание было велико, поэтому я попросился в этот церковный хор. Так я открыл для себя мир богослужения.


Мне кажется, не совсем правильно употреблять слова «известный», «популярный» в отношении церковного хора — его жизнь привязана к конкретному месту и конкретным прихожанам одного храма. То есть не существует какой‑то методики определения популярности церковных хоров. Каждый выбирает свой храм и любит свой хор.

 

Я, будучи регентом, не раз ловил себя на мысли, что было бы интересно услышать, как поют в других храмах. Но для этого нет возможности, потому что в то время, когда я могу их услышать, мне нужно быть у себя на приходе. Мое служение в храме, мне кажется, не претендует на сравнительный срез: «лучший в Украине», «лучший в Киеве» — это понятия чужеродные для церковного пения.

 

Plish 3 

— Что лучше на клиросе — профессиональный певец, который постепенно приходит к вере, или неопытный церковный певчий, которого нужно учить?
— Мне кажется, если человек обучен, наделен всеми профессиональными качествами, но ему неинтересно то, что происходит в храме, и он через свою душу не пропускает того, что поет, — то значит, он чужой в церковной среде. Это не будет сразу бросаться в глаза, потому что он будет хорошо петь, его голос будет сливаться с хором. Но на каком‑то уровне это его отношение обязательно сработает против него.


С другой стороны, давайте представим, что у нас все храмы поручили расписать художникам-непрофессионалам. Ты ж веришь в Бога, любишь храм — ну, вот тебе кисточка, полезай и рисуй. Я не думаю, что мы могли бы восхищаться такой живописью. Наоборот, те образцы, которые мы считаем национальным или даже всемирным культурным достоянием, это как раз примеры тех случаев, когда внутренняя высота духа была сопряжена с высокой профессиональностью и высокой требовательностью этих людей к своей профессии.

 

Поэтому для меня вопрос так никогда не стоял. Я всегда работал с людьми, которые имели профессиональное образование. В моей регентской практике были примеры, когда приходили молодые ребята, неплохие музыканты, которые не могли четко, уверенно идентифицировать себя как православные верующие. Но сейчас это глубоко верующие люди, которые очень активно участвуют в церковной жизни — занимаются детскими воскресными школами и другими послушаниями.

 

— Служение на клиросе и работа с хором в театре — где Вы больше чувствуете ответственность?
— Мне кажется, это искусственный вопрос, который должен подтолкнуть человека к ответу: «Вы же понимаете, регент в храме — это такая высокая миссия», или наоборот: «В храме присутствует 100–200 человек, а в театре полторы тысячи сидит в зале...» Мне кажется, и то, и другое будет неправдой. Если человек серьезно относится к тому, чем он занимается, то в любой сфере он будет одинаково требователен к себе.

 

— Есть мнение, что самый лучший клиросный хор — тот, который поет незаметно. Удается ли так петь вашему коллективу?
— В церковный хор приходят люди разные. Есть те, которых Бог щедро наградил вокальным талантом, и они хотят себя реализовать...


Я могу о себе сказать. Моя клиросная практика началась в 1996 году, и сейчас пришло понимание того, что на службе лучше петь без особых музыкальных эффектов и динамических перепадов. Мне больше нравится, когда служба идет ровно. Ведь в богослужении очень важна последовательность, а не эффект — «вот, смотрите, как мы громко спели аккорд, как он хорошо прозвучал!»

 

Как‑то настоятель храма, где мне пришлось быть регентом, употребил такое выражение: «Служба должна быть как выстрел». Сначала оно мне было непонятно, а потом я подумал: наверное, в службе должна быть такая же цельность, направленность, единовекторность, как у выстрела.

 

Все составляющие храмового богослужения – и внешние, и те, которые нам незаметны, призваны создать атмосферу, в которой человек будет ощущать себя в предстоянии пред Богом. Если это удается, значит, тогда все на месте: хор, живопись, служение — всё.

 

— Есть мнение, что на службе более органично звучат древние распевы, тогда как авторские произведения вносят светское настроение, чуждое православному богослужению. Как Вы относитесь к такому утверждению?
— Вы верно подметили: «есть мнение». Ведь для меня абсолютно понятен и очевиден факт, что те же древние распевы когда‑то кто‑то тоже сочинил. Был человек, который первый исполнил мелодию, она могла претерпевать изменения и могла быть популярной, дойдя до нас в виде распева. Тем не менее, она не родилась ниоткуда, у нее обязательно был автор.

 

Я согласен с утверждением, что не всякую музыку, которая определена жанрово как духовная, можно назвать богослужебной. Одному человеку удобнее молиться под древние распевы, другому — под гармонизацию. Но я также могу заметить, что не единожды встречался в Церкви с некомпетентностью в этом вопросе, когда люди ратуют за древние распевы, но не имеют понятия, что это такое на самом деле. Существует такое модное клише: я, конечно, за древние распевы, — посмотрите, какой я глубокий. Но если при этом предложить человеку выслушать хотя бы один из текстов Литургии или всенощной в древнем распеве, то ему едва ли хватит терпения до конца дослушать.


Мне кажется, что в этом вопросе существует естественный критерий отбора — практика. Этот процесс может быть очень медленным, может идти не так, как кому‑то хочется, но, тем не менее, он проходит, и из большого количества древних распевов до нас дошло очень немного. Авторские произведения тоже проходят свой отбор — храмом, городом, временем.


Мне доводилось в качестве прихожанина быть на службах и там, где пели древним распевом, например, в московском Андрониковом монастыре, где практикуется строгое одноголосное пение. И мне там было очень легко молиться... Но то же самое я переживал и в Мукачевском женском монастыре святителя Николая, где монахини поют в три-четыре голоса партесные песнопения.

 

Я не являюсь приверженцем чего‑то одного. Могу сказать, что мне близко и то и другое. Но я уверен, что, если бы сейчас в храмах массово ввели употребление древних распевов, то мы бы потеряли часть прихожан, потому что они привыкли к другой музыкальной атмосфере службы. Так же, как иногда бывает неуместно исполнение несуразных развернутых сольных партий и «выпеваний», точно так же может быть неприемлемо излишне протяжное монотонное пение.

 

— Вы многого добились в музыкальном мире. Поделитесь рецептом Вашей успешности.
— В свое время я просто старался хорошо учиться, старался трудиться там, где эта возможность появлялась, и стремился делать свою работу хорошо. Я абсолютно четко осознаю, что людей достойных, а может быть даже более достойных, чем я, очень много.


Но то, что именно я оказался на месте главного хормейстера театра — это, безусловно, Божий промысел. И это удивительно. Мечтайте — это очень полезно. Ведь часто мечты сбываются. В моей жизни это произошло буквально. Мои друзья помнят, как на первых курсах консерватории мы вместе мечтали о том, как станем музыкантами. Я тогда говорил, что хотел бы быть регентом в церкви, иметь камерный хор и дирижировать в театре.


Мне сейчас 37 лет, и я могу сказать, что все это в моей жизни сбылось. И слава Богу! Мои мечты сбылись, но это не значит, что мне не к чему стремиться. Без ложной скромности или излишнего пафоса должен сказать, что у меня есть понимание того, что мне дано больше, чем другим (прежде всего, я имею в виду возможность реализации). И в этом отношении есть чувство ответственности и перед собой, и перед людьми, и перед Богом.

 

— Всегда ли Вам удавалось добиваться своих целей, не идя на сделки с совестью, делая что‑то пограничное между добром и злом?
— Сложно сказать. Открыто, преднамеренно в противовес своей совести стараюсь не поступать. А к некоторым поступкам со временем я могу менять свою оценку. Кроме того, есть явления, которые очень сложно оценить однозначно: это хорошо или это плохо.


Мне кажется, для деятельного человека не совсем верно находиться в состоянии непрерывного «сканера», анализирующего на чистоту — 100 ли процентов правды в том поступке или 99? Если так в эти вопросы погружаться, то, наверное, ничего не будет происходить вокруг. Будет всего лишь пустая игра с понятиями.

 

Если ты внутренне убежден, что поступаешь так, как надо, к чему‑то стремишься, понимаешь, что это стоит того, — действуй. Безусловно, никогда не мешает ещё раз взвесить какие‑то свои стремления, свои позиции. А если решил действовать, помни — нет гарантии, что через некоторое время или через много лет ты сам себе не скажешь: «Знаешь, это всё было зря».

 

— Что значит для Вас камерный хор «Кредо»?
— Это особенная страница в моей жизни. Хору более десяти лет, в нем поют профессиональные музыканты — ребята, окончившие киевскую консерваторию и другие музыкальные вузы. С этим коллективом у нас было море свершений, реализованных программ, гастрольных поездок.

 

Plish 1


А началось все после окончания консерватории. Я был регентом в храме святителя Михаила при Александровской больнице. В то время в Киеве действовало филармоническое общество, проводившее регулярные концерты. Я как‑то познакомился с его руководителем, и он сказал, что не против того, чтобы там выступил небольшой хор со своим концертом. Я его пригласил на репетиции церковного хора. Он послушал и остался доволен качеством пения. Нам предложили выступить в Андреевской церкви, но нужно было придумать какое‑то название для коллектива, чтобы не писать на афишах «хор храма святителя Михаила». И у моей будущей супруги родилось название — хор «Кредо».

 

Это слово несет в себе несколько смыслов. С одной стороны, «кредо» переводится как «верую» и обозначает сопричастность к какому‑то мировоззренческому идеалу. С другой стороны, в понятие «кредо» очень часто входит музыкальная, творческая и гражданская позиция. Мы так понимали это название в те времена, и, наверное, это название оправдывает себя до сих пор. Тогда нас объединило желание какого‑то совместного творчества, желание делать это хорошо. Прошло десять лет, а мы, фактически, работаем на том же стремлении и альтруизме.

 

— Многие молодые люди мечтают создать свои коллективы, выступать, развиваться. Что Вы посоветуете этим энтузиастам, чтобы построить настоящий, профессиональный коллектив?
— Должен сказать, что, к сожалению, мой любимый хор «Кредо» пока не является официально профессиональным по статусу. Но это не мешает ему быть таким фактически. Несмотря на то, что наша работа ничем не регламентированы, кроме стремления к совместному творчеству, мы относимся к своей работе максимально профессионально и строго.

 

Начинающим могу посоветовать стараться не делать себе никаких поблажек, ставить максимально высоко планку требований и к себе, и к артистам — в этом будет залог достижения результата. А результат всегда оправдывает смысл пройденного пути. Ведь любому артисту лучше любой благодарности будет то чувство, которое он испытывает во время и после концерта.

 

Если говорить о многогранной профессиональной реализации, то, безусловно, у меня ничего бы не получилось, если бы не было людей, которые могут в нужный момент тебя поддержать, подменить. И, слава Богу, у меня есть такие помощники и на клиросе, и в театре, и в «Кредо». Я стараюсь так организовать работу, чтобы не завязывать всё только на себе. И это счастье, когда рядом с тобой оказываются люди, понимающие тебя и готовые всегда поддержать.

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 2376 раз

Купить