Понедельник, 19 Март 2018 21:42

Любовь не направляют в пустоту

Автор 

Опасны ли компьютерные игры? Об этом — разговор с протоиереем Игорем Фоминым.

Опасное бесстрашие


— Отец Игорь, Вам приходилось общаться с людьми, которые стали фанатами компьютерных игр?
— Конечно, приходилось. В основном, это люди молодые, которые всю свою присущую возрасту энергию, все силы души тратили на игры.

 

Геймер настолько поглощен иллюзорным миром игры, что тот становится для него идолом. Все силы своей души, всю свою любовь он направляет не на реальность, а, по сути, в пустоту. А когда любовь прилагают к пустоте — душа человеческая разрушается, в ней пустота и возникает. Кстати, это касается не только подростков — приходилось мне видеть и весьма немолодых людей, тратящих весь свой душевный потенциал на игры. Для геймера любого возраста это уход от опостылевшей реальности, от давящей атмосферы повседневности. Ведь в игре они испытывают положительные эмоции, там они побеждают, а если нет — там всегда можно все переиграть заново.

 

— Вы именно в этом видите вред компьютерных игр?
— Духовный вред — да, в этом. Человек приучается легко относиться к тем или иным ситуациям. В игре он бесстрашен — но его бесстрашие основано на безответственности.

 

Однако это взращенное играми бесстрашие человек переносит и в реальную жизнь — вместе с его оборотной стороной, безответственностью. Все это для него теряет значимость, а главным становится игровое пространство, где он — всесильный владыка, по сути — бог.

 

А из этого духовного вреда произрастает и вред социальный. Ведь у человека одна жизнь, один разум, одна душа. Вставая из‑за компьютера, он не становится другим человеком. В нем остается все то, что возникло в процессе игры.

 

Как он ведет себя внутри компьютерной игры — так же он будет вести себя и снаружи. У него притупляется чувство самосохранения, он с той же игровой легкостью начинает относиться к окружающим. На этой почве, разумеется, тут же возникают конфликты, потому что жизнь — не игра, в жизни то и дело приходится уступать другим, жертвовать своими интересами. Он пытается переделать своих близких, сделать их «удобными». Разумеется, ничем, кроме регулярных скандалов, это кончиться не может.

 

— Но ведь это не только из‑за игр бывает...
— Верно. Мы ведь, по сути, сейчас говорим о таких общеизвестных человеческих грехах, как властолюбие, себялюбие и сластолюбие. Они в той или иной мере присущи каждому, они были на протяжении всей человеческой истории. Но игровая зависимость их провоцирует. Ситуация в игре вымышленная, но чувства‑то человек испытывает совершенно реальные.

 

— Думаете, игры хуже, чем, скажем, дурные книги или дурные фильмы?
— Да, я полагаю, что дурная игра хуже, чем дурная книга. Даже самая дурная книга или фильм все‑таки дают пищу для ума, для воображения, заставляют сопереживать героям, внутри себя достраивать изображенный мир. Но при этом мы не являемся участниками этой вымышленной жизни. А в игре происходит почти полное отождествление игрока с игровым персонажем. Компьютерная игра дает человеку возможность предаться одному из самых страшных пороков — жажде власти. Мне кажется, это куда вреднее.


Сумма зла не меняется

 

— Судя по Вашим словам, Вы под компьютерными играми понимаете исключительно «стрелялки». Но есть же и совершенно безобидные, неагрессивные игры. Например, «квесты», где герой бродит и решает разные задачи на логику и эрудицию...
— Разумеется, нельзя все игры грести под одну гребенку. Но я не знаю ни одной игры, которая была бы безусловно полезна. Я не отрицаю игру как таковую, особенно применительно к детям. Ребенок познаёт мир в игре. Нужно ли с детьми строить замки из кубиков? Конечно, нужно. Это развивает. Но заметьте — из реальных, физических кубиков, которые ребенок держит в руках. Куда полезнее, чем манипулировать картинками на экране.


— Есть мнение, что компьютерные «стрелялки» дают возможность выплеснуть отрицательные эмоции...
— Идея не нова. В Японии есть специальные комнаты, где стоят манекены начальников. Туда можно зайти и побить их палкой. Считается, что это снимает стресс. Но почему‑то распространения такой способ в мире не получил. 

 

Мне кажется, это иллюзия — что, постреляв в игрушке монстров, ты выпустишь пар. Надо различать человеческие эмоции и их внешние проявления. Можно загнать злые чувства вглубь себя — но там, в глубине, они не погибнут, а напротив, возрастут и рано или поздно выплеснутся наружу.


Понимаете, раздражительность и агрессивность — это лишь какие‑то самые поверхностные уровни человеческого зла. Только симптомы, но не сама болезнь. И человек, пострелявший монстров и в этот вечер не покричавший на жену и детей, покричит на них в другой какой‑то ситуации. Либо не покричит, а сделает что‑то гораздо более злое. Хотя, может быть, не столь яркое, эффектное. Именно потому, что запас зла, который в нем был, никуда не делся. От перемены мест слагаемых зла его сумма не меняется.

 

 

Цена вопроса

 

— Но, может быть, компьютерные игры полезны тем, что отвлекают подростка от улицы, от столкновения с криминалом, в конце концов, от той же наркомании... Ребенок сидит дома, в безопасности...
— Не думаю, что таким путем можно уберечь ребенка от влияния улицы. Да, сперва он сидит дома, погружаясь в мир компьютерной игры.
Но потом‑то он все равно начинает общаться на эти темы с одноклассниками, находит единомышленников. У него возникают устойчивые интересы, связанные с играми. Вполне возможно, ему захочется посещать компьютерные клубы, а там там ничуть не безопаснее, чем в подворотнях.


Но есть еще один момент, который родители часто упускают из виду. Предположим, ребенок действительно сидит все время дома, у мощного компьютера, в клубы не ходит, влияния подворотни не испытывает. Но какой ценой? Ценой одиночества. Он окончит школу, станет как бы взрослым — но по сути останется ребенком. Даже не ребенком, а инфантилом.


Иногда еще говорят, что, играя в компьютерные игры, ребенок осваивает компьютерные технологии. Так вот, это — чепуха. Умение быстро щелкать «мышкой» еще не означает владения компьютером.


— А какие ошибки чаще всего совершают родители, борющиеся с подобными увлечением своих детей?
— Обычно увлечение компьютерными играми вспыхивает в том возрасте, когда начинает зарождаться антагонизм к родителям, когда ребенок многое специально делает наперекор, чтобы отстоять свою «самость». Жесткие запреты, во‑первых, приведут лишь к усиленной жажде играть, а во‑вторых, понизят авторитет родителей. Не понимая их подлинных мотивов, подросток сочтет, что они намеренно пытаются его обидеть, что их представления о жизни безнадежно устарели, что они не способны понять ничего современного. В результате — потеря доверия к родителям.


— У Вас у самого дети достигли возраста интереса к компьютерным играм. Как же Вы поступаете?
— Мы с женой, в общем‑то, не запрещаем нашим детям играть в компьютерные игры. Но незаметно для них проводим некоторую цензуру. Мы говорим с ними об играх, в которые они играют, о фильмах, которые смотрят. Причем не в раздраженном тоне, а показываем, как это выглядит со стороны. Причем как со стороны взрослых, так и со стороны детей. Они знают, что могут нам рассказать что угодно, поделиться своим мнением по любому вопросу, и мы их выслушаем, поймем, не станем ругать и наказывать, даже если нам это категорически не нравится. Поэтому наши слова для них авторитетны.


Я считаю, что абсолютные, железобетонные запреты не дают в воспитании пользы. Гораздо лучше — проявлять внимание к ребенку и добиваться, чтобы он всегда был занят. Видим, что сын начинает дурить — и думаем, а не отдать ли его в какой‑либо кружок? Рисование, музыка и так далее. Понимаете, в воспитании детей очень важно не жалеть себя. Увы, родители слишком часто себя жалеют — в ущерб ребенку. Например, жалко времени отвести его в кружок, съездить с ним на экскурсию... Многие ли готовы перенести важную встречу, потому что с сыном надо куда‑то пойти?

 

Уважаемое государство...

 

— Это — в семье. А в обществе‑то что делать? Надо ли православным людям затевать борьбу против индустрии компьютерных игр?
— Я думаю, самое лучшее, что мы можем сделать, — это воспитывать своих детей в христианских традициях. Ведь запретить продажу компьютерных игр мы не сможем. В эту индустрию вкладываются огромные деньги, и еще большие деньги на этом зарабатываются. Христиане должны всматриваться в себя, в себе самих преодолевать душевную привязанность к этим реалиям — например, к массовой культуре, в том числе и к компьютерным играм. А преодолев это в себе, легче уже понять, как помочь в этой ситуации нашим близким.


Конечно, это не означает полной социальной пассивности. В каких‑то случаях можно и митинговать, и писать протесты. В том числе и против тех компьютерных игр, которые пропагандируют какие‑то страшные пороки, насилие и ненависть в обществе, в которых есть недвусмысленное кощунство над нашей верой. Впрочем, не думаю, что такое будет происходить часто. Все‑таки большинству производителей компьютерных игр не нужны явные конфликты с законом.


Вообще, человек, который болеет за свое общество, должен жить в нем, жить по его законам, придерживаться его социальных норм. Именно тогда он имеет моральное право сказать: «Дорогое, уважаемое государство! А вот это нам, членам общества, совершенно не нравится. Оградите нас от этого». И никуда не денутся — оградят. Рано или поздно.

 

Исповедь бывшего киберспортсмена

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 415 раз