Вторник, 22 Апрель 2014 20:33

Олег Собчук: Дарить свет — это просто

Автор 

С одним из главных романтиков украинского рока мы беседовали после записи аудиоверсии сказки Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц».

Олег Собчук озвучил мудрого персонажа — Лиса — для благотворительного проекта «Сказки, которые воспитывают».

 

Этот проект призван помочь пациентам отделения токсикологии и интенсивной эфферентной терапии киевской клиники «OХМАТДЕТ». Оказалось, что Лис из сказки «Маленький принц» чем-то похож на самого Собчука. А еще лидер группы «С. К. А. Й.» рассказал, где находятся рай и ад, почему души умерших талантов мешают петь и можно ли быть добрым для всех.

 

— Почему Вы решили участвовать в этом проекте?

— Я давно мечтал озвучить мультфильм, сказку или фильм. Чувствую, что могу и хочу. Это новый опыт, новое амплуа, а я люблю все новое. К тому же хочу помочь детям. Тем, ради которых все это происходит, и тем, которые будут сказку слушать. Помочь своим голосом, эмоциями, словами. В этом, мне кажется, будет самая большая моя заслуга.

 

— Вы популярный музыкант и, говоря словами Лиса из «Маленького принца», «приручили» немало молодых сердец. Вы чувствуете ответственность за них?

— Конечно, чувствую постоянно. Я чувствую ответственность за свою команду как ее лидер, за свою семью как отец, за своих лучших друзей, детей и так далее. Мне кажется, настоящий мужчина должен чувствовать ответственность и отвечать за все, что делает, и за все, что говорит.

 

— Как на вашем творчестве отражается эта ответственность?

— Своей музыкой я несу определенную информацию, некий призыв к действию. И каждый человек воспримет это по-своему. И моя задача как создателя, как музыканта и как поэта правильно передать эту эмоцию. Что-то доброе, что-то хорошее. Мой посыл всегда был в том, чтобы люди любили и уважали друг друга. Ведь жизнь слишком коротка, чтобы делать какие-то мерзкие вещи. Надо просто делать добро и любить друг друга. Вот, в принципе, то самое главное, что я хотел бы сказать. Конечно, не скажу, что всегда удается на все сто процентов передать это в словах, но в большинстве случаев, я уверен, это получается. И я счастлив, что дети, молодежь слушают нашу музыку.

 

— Вы не просто играете музыку, а пытаетесь что-то донести, сказать своим творчеством тысячам людей. Но ведь явно не все, с кем приходится общаться, готовы принять это. Вам случалось чувствовать открытое неприятие того, что Вы говорите и делаете?

— От этого никто не застрахован. Я не могу нравиться всем. Даже если ты добрый, самый лучший человек, в тебе тоже найдут ложку дегтя. Как говорил покойный Богдан Сильвестрович Ступка, не надо стараться быть добрым для всех — оближут, как конфету. Нужно быть верным своим убеждениям и прислушиваться к мнению близких людей, тех, которых ты уважаешь. Потому что только так можно донести то, что ты хочешь. Есть хорошее выражение — не воспитывайте своих детей, они все равно будут похожи на вас. Воспитывайте себя.

 

— Вы уже дважды отец. Бывают ли у Вас проблемы с воспитанием детей, и как Вы их решаете?

— Не существует точного рецепта воспитания. Конечно, стараюсь спокойно решать все недоразумения. Порой удается, иногда — не очень. Бывает по-разному. Стараюсь быть другом своим детям. Но когда я вижу, что меня не слушают и не уважают, могу и ремня дать. Хотя это, в принципе, плохо, самый крайний случай. Еще могу поставить в угол, или лишить сладкого дня на два, или не купить обещанную игрушку. Это действует достаточно серьезно. Я ведь тоже человек, не железный.

 

— Как вы думаете, может ли современный человек жить по совести, согласно христианским заповедям? 

— Да, но это борьба. Человек всю жизнь борется сам с собой. Иван Франко как-то сказал, что всю жизнь боролся с гневом и с собой. Это нормально для любого человека — осознавать свою слабость и бороться с ней.

 

— Вы поете: «подари свет». А если у человека света нет, как его подарить?

— Значит, не хотят искать. Он есть. В каждом человеке, даже в самом плохом на первый взгляд…

 

— А если кому-то все же не хватает этого света, что ему делать?

— Просто сказать об этом.

 

— Кому? 

— Тому, от кого ты хочешь его получить.

 

— А насколько трудно делиться светом?

— На самом деле это просто. Не нужно сразу надевать костюм Бэтмэна или Спайдермена, чтобы делать всем добро. Это должно происходить естественно, так же, как человек дышит. Не надо специально ходить по улице и искать, кому и какое добро сделать. Это уже будет похоже на какую-то болезнь. Ведь можно так помочь, что потом уже не захочешь.

 

prints 2— И так для каждого должно быть?

— Да. Конечно, если ты хочешь дарить добро и каждый день стараешься делать для кого-то что-то хорошее. Это замечательно, но бывает, понимаешь, что часто вместо добра получается что-то другое, больше похожее на гордость. Очень важно понимать, для кого ты это добро делаешь — ради других или для себя? Светить другим — это моя эгоистичная цель или внутренняя потребность, о которой говорит моя совесть? Например, любовь. Можно отдавать себя другому, а можно своей любовью задушить.

 

Здесь очень тонкая грань, и не всегда человек может полностью осознавать — когда он делает добро бескорыстно, а когда у него насчет этого добра есть свой план. Но это все равно лучше, чем его вообще не делать или, наоборот, совершать какие-то неприятные вещи. По крайней мере, надо приучать себя делать положительные поступки, на это способен каждый.

 

— То есть Вы пытаетесь видеть свет во всех людях?

— Да, но когда я замечаю, что взрослый человек думает в кардинально ином направлении, я не стану его учить. Кто я такой? Если он захочет совета, я ему, если смогу, подскажу. По крайней мере, буду пытаться.

 

— Значит, Вы верите, что люди могут меняться, даже если они плохие?

— Сто процентов. Я наблюдал это много раз. Я и сам такой. Ты считаешь себя непобедимым, но в какой-то момент бываешь сломлен и понимаешь, насколько ты слаб и уязвим. Потом ты идешь в церковь, исповедуешься, причащаешься. Становишься чище, а значит — сильнее. Дай Бог, чтобы такие перемены происходили чаще. Мне нравится фраза из одного голливудского фильма. Там главный герой сказал, что рай и ад это не где-то там далеко внизу и далеко вверху. Рай и ад существует сразу за твоими дверями. И рай и ад всегда рядом с нами, это все здесь, в радиусе одного метра. И за каждым из нас выбор, куда пойти.

 

— На концертах Вы это тоже чувствуете?

— Бывают разные концерты, разное настроение. Мы выступали на «Х-факторе», и я никак не мог расслабиться. Почему — не знаю. Поэтому я спел «на троечку», хотя я себя знаю, я могу в сто раз лучше. Я чувствовал на сцене эти «души умерших талантов» (смеется). Они мне не давали покоя. Я просто не понимал, что со мной происходит, что не так? Есть вещи, которые просто не можешь объяснить. Бывает, что мастер спорта по кикбоксингу как-то случайно на улице в экстремальной ситуации забывает все свои технические навыки и просто бьет, как уличный парень, который никогда в жизни не занимался спортом. Бывает, что профессиональные пловцы тонут. Не всегда можешь сделать то, что знаешь и умеешь. Иногда ты можешь с этим справиться, а иногда нет.

 

sobchuk2

 

Но в этом плане я очень критично к себе отношусь и никогда не ставил равенство между формальной точностью исполнения и внутренним содержанием выступления. Ноту могут держать все, а передать правильно суть музыкального произведения может далеко не каждый. Это очень чувствуется на концерте. Например, я очень люблю Андреа Бочелли, при этом хорошо знаю творчество оперных певцов: Лучано Паваротти, Хосе Каррераса, Монсеррат Кабалье. Они классно поют, почти идеально, но я их не чувствую вообще. Они не вызывают у меня эмоций. А вот когда я слушаю пение Бочелли, у меня слезы на глазах. Насколько этот человек вкладывает душу в свое творчество. Как это ему удается? Я не знаю.

 

— Вы отдаете энергию, это понятно, но Вы же ее еще и получаете от молодежи во время концертов.

— Конечно, иначе я бы уже давно умер.

 

— Ваши слушатели, по сути, наше будущее. От них зависит, какой будет Украина через двадцать-тридцать лет. Вы с ними постоянно общаетесь, поэтому каким Вы видите наше будущее?

— Я боюсь таких предсказаний. Я не хочу, чтобы меня ассоциировали с такими понятиями как «святой», «пророк», это не ко мне.

 

— И все же Вы чувствуете, какая она сейчас — наша молодежь?

— Молодежь намного лучше, чем мы. Они намного мудрее, умнее, коммуникабельнее. Они имеют ощущение мира. Они не скованы цепями, как мы в свое время, когда росли за железным занавесом. Я могу точно сказать, что эта молодежь не заангажированная. Конечно, я не говорю обо всех, но в большинстве они лучше нас. Поэтому мне нравится современная молодежь.

 

— Сегодня многие рок-музыканты прямо и через творчество говорят о своей вере. А в поп-среде, складывается впечатление, это не столь распространено, почему так?

— Возможно, рокеры более искренние. Но поверьте, поп-музыканты тоже бывают разные. Здесь нельзя рассуждать шаблонами, все зависит конкретно от человека. Я не могу на сто процентов сказать, что рок-музыканты хорошие, а эстрадные исполнители плохие. Конечно, рок сам по себе является протестом, и поэтому он искренний. Но это не панацея. Мы тоже играем популярный рок, нас тоже можно отнести к поп-музыке. Дело не в стиле, а в людях. Во что они верят, к чему стремятся. Надо смотреть конкретно по каждому.

 


prints
— Вы когда-то сказали, что Ваше творчество — это музыкотерапия. Что Вы имели в виду?

— Кто хочет — тот лечится, кто не хочет — не лечится. Кто хочет — приходит на наши концерты, кто не хочет — не приходит. Мы никого не заставляем, и я не хочу говорить, что я кого-то хочу лечить. Поверьте, я в течение последних 5-6 лет даже изменил стиль написания своих текстов. Я уже никого не «лечу». Я понял, что этого не нужно делать. Не надо никого учить жить. Люди, если захотят, сами будут учиться.

 

Сейчас мы живем в свободное время, где каждый готов выбирать для себя то, что ему нужно. Песни и музыка должны, по моему мнению, не учить, а просто помогать. Вот это, пожалуй, и есть музыкотерапия. А если честно, мне просто хочется, чтобы люди послушали то, что я написал. Я не могу писать только для себя. Если никто этого не будет слушать, то и писать не имеет смысла.

 

— Музыканты, у которых Вы учились — Гребенщиков, Шевчук — они все сейчас так или иначе стали близкими к Православию. Вы тоже разделяете их убеждения? 

— У них я учился музыке, а верить меня научили отец с мамой. Когда я был еще маленьким, они меня брали с собой в церковь. Так я привык к храму. Это традиция. И это сейчас имеет какое-то отношение к моей музыке, но сначала эти вещи никак не пересекались. Я не ставлю цель ассоциировать свою музыку с религией. Мне кажется, это неправильно. Творчество, музыка — это одно, а вера — вещь очень интимная. Не надо выходить и кричать всем об этом. Это мое личное, то, во что я верю. Вообще, о вкусах, деньгах и религии не стоит говорить. Потому что это такие вещи, о которых у каждого свое мнение.

 

— Но вот, например, Борис Гребенщиков позволяет себе писать песни на чисто религиозные темы…

— Это его выбор, он так захотел. Кто знает, что со мной будет лет через двадцать… Но лучшая проповедь — это проповедь жизнью.

 

— Потому что, как сказал Лис Маленькому принцу: «Язык — причина недоразумений»?

— Да, Лис очень мудрый, мудрее меня…

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 1712 раз

Купить