Пятница, 28 Октябрь 2016 21:50

Остаться в живых

Автор 

Рассказывать о войне Дмитрий Петрович готов часами. Семь десятилетий не в счет, для него все это случилось как будто вчера.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Справка


Дмитрий Петрович Стаднюк родился 9 ноября 1922 года. С августа 1941‑го по август 1945‑го воевал на фронтах Отечественной войны в 293‑й стрелковой дивизии и 51‑й гвардейской дивизии в должности командира взвода и командира роты. Прошел с боями от Сталинграда до Кёнигсберга. Награжден многими орденами и медалями.


После окончания в 1952 году юридического факультета Киевского государственного университета работал в органах прокуратуры, потом — в Совете Министров Украины и других структурах государственного управления. Был членом инициативной группы, добившейся в 1998 году открытия в Киеве Дома ветеранов, и стал его первым директором.

 


 

 

— Самое страшное — остаться раненым на поле боя. Немцы таких не брали в плен, пристреливали на месте. Солдаты перед боем говорили друг другу: «Если меня ранит, ты не оставь меня», — вспоминает почетный ветеран Украины, полковник в отставке Дмитрий Петрович Стаднюк. Мы разговариваем с 93‑летним фронтовым офицером в Парке Вечной Славы возле Киево-Печерской Лавры.

 

Рядом — залитая солнцем смотровая площадка с видом на левый берег столицы. Юноши и девушки фотографируются, читают книги, пьют кофе и смеются. Вглядываясь в их лица, Дмитрий Петрович вспоминает лето 1941 года, свою молодость и первые месяцы войны.


— Когда объявили всеобщую мобилизацию, мне не было еще и девятнадцати лет. Я оказался в Сумах, где формировалась дивизия новобранцев. Меня назначили командиром взвода. И сразу же, в середине августа, направили на фронт. Мы даже и не думали, что так внезапно там окажемся. Немецкие войска прорвались через Днепр, и нашу дивизию бросили в бой, чтобы становить врага. Потом это сражение назвали битвой под Киевом.

 

Ночью нас сгрузили с эшелонов, и вначале было даже непонятно, где мы оказались. Всю ночь шли. Потом остановились в лесу, окопались и ждем. Под утро началась перестрелка и наш первый бой. Но внезапно объявили отступление — немцы прорвались на фланге и нависла угроза окружения.

 

Мы вышли на ровное место. Справа по дороге шла колонна немецких танков, которую сверху прикрывали самолеты. Ранили моего друга офицера-артиллериста. Возле него уже была медсестра, которая махала мне рукой и звала на помощь. Когда я подбежал, один из немецких танков выехал из колонны, на большой скорости помчался на нас и стал стрелять.


Я буквально вгрызся зубами в землю, глотая пыль. Пули падали прямо возле меня. Если не застрелит, то раздавит, — думал я. Молнией в голове пролетела вся жизнь. Вот так прямо сейчас, в первом бою, он нас уничтожит, и никто ничего не узнает. Наши ведь уже отошли и на растерзание немцам остались лишь мы трое.

 

Вдруг у танка открылся люк, оттуда появился немец и закричал: «Рус, ком-ком». Хотел в плен нас живыми взять. А я уже тогда стрелял хорошо, даже имел значок «Ворошиловский стрелок». Я прицелился и выстрелил. Немец упал обратно в люк, и танк тут же уехал. А мы благополучно добрались к своим.

 

Через несколько дней приехал военкор, записал мою историю, и потом во фронтовой газете появилась статья о том, как молодой лейтенант Стаднюк вышел победителем в дуэли с немецким танком. Меня спрашивали: «Какую‑то награду ты за это получил?», я отвечал: «А за что?»

 

 

Нашу беседу прерывает проходящая мимо бабушка с внуком.


— Здравствуйте, Дмитрий Петрович!
— Добрый день, а я вас не узнал. Как вы здесь оказались? Я к вам потом подойду.


Дмитрий Петрович Стаднюк живет недалеко от Парка Славы и по воскресеньям ходит в Трапезный храм Киево-Печерской Лавры. Признается, что стал прихожанином монастыря сразу же после его открытия.

 

— После случая с танком мы попали в окружение, — продолжает Дмитрий Петрович. — И меня, вместе с одним солдатом командир полка послал в близлежащее село разведать обстановку. Мы подошли к селу на рассвете. Заходим в дом, а там полно людей, в основном женщины и старики. Я им говорю: «А если сюда снаряд упадет — что же вы подвергаете себя такой опасности?» А они отвечают: «Если уж погибать, так всем вместе».

 

В доме я нашел пустую комнату. Был очень уставший и решил прилечь, немного отдохнуть. Потом услышал какой‑то скрип, встал и увидел в зеркале на стене отражение какого‑то человека. Я резко обернулся, но за мной никого не было! В чем дело? Неужели это я? За эти несколько дней я так изменился, что сам себя уже узнать не мог.

 

Через некоторое время мы вышли из окружения, но немцы опять где‑то пробились, и нас погрузили в машины и бросили наперерез врагу. Проехали всего пару километров, как вдруг заметили колонну танков. Смотрим — вроде бы наши. Некоторые даже начали махать руками...

 

 

...Стрельбы я не слышал, наверное, потому, что первый снаряд попал в нашу машину. Убили всех, кругом одни трупы. Когда я открыл глаза, то увидел, что на мне лежат убитые солдаты. Я подумал, может, и у меня руки и ноги перебиты? Начал шевелиться — все в порядке. Выбрался из-под трупов и понял, что чудом остался цел.

 

Я лежал все это время без сознания, и это меня спасло. Немцы, видимо, посчитали меня убитым. В нашей машине оказался живым водитель, а в другой было три человека раненых. Как они спаслись, неизвестно. Мы забрали раненых и вернулись назад, к своим. Водитель поехал в медсанбат, чтобы отдать раненых, а я — в штаб. Командир полка с порога спрашивает: «А чего ты явился, как мясник, весь в крови?» Я рассказал ему все. И он остолбенел, ему тогда еще не успели доложить о происшествии.

 

Шел первый месяц войны, а я пережил два вот таких случая. За всю войну их было немало. Думаешь — все, это уже последний день, я уже не выживу. Было несколько тяжелых ранений. Однажды повредил тазобедренный сустав. В госпитале сделали рентген и сказали: «Ты родился в рубашке, осколок пробил кость и застрял в сантиметре от крупного сосуда. Если бы он был задет, то тебя спасти было бы невозможно».

 

Рассказывать о войне Дмитрий Петрович готов часами. Семь десятилетий не в счет, для него все это случилось как будто вчера.

 

— Я анализировал все происходившее со мной на войне и со временем стал верить в то, что над нами есть высшая сила. Одним словом, понял, что это Бог меня спас. Я стал Ему молиться и благодарить.

 

Мои родители были верующие. Ходили в храм и все праздники отмечали. Отец даже был церковным старостой. Будучи студентом, я всегда молился перед экзаменами: «Господи, помоги!» И на войне я встречал людей, которые тоже верили в Бога. Думаю, их было много, но редко кто признавался в своей вере.

 

— Последний раз меня ранило в марте 1945‑го в боях за Кёнигсберг, — Дмитрий Петрович вспоминает самые трогательные мгновения последней военной весны.

 

— Я лежал в госпитале Тильзита (сейчас г. Советск Калининградской области России — прим. авт.). Меня так ранило под Кёнигсбергом, что я даже не понял, как оказался в больничной палате для безнадежных. Скрипнула дверь, я открыл глаза, и какая‑то женщина сказала: «Так он же живой». Так меня спасли. 9 мая мне уже стало намного лучше, я поднимался и ходил по палате. И вдруг за окном началась стрельба. Это было невероятно. Все решили, что прорвались немцы. Медсестры в палатах стали уносить больных. Но минут через пять выяснилось, что окончилась война и на радостях начали стрелять. Все бросались друг другу в объятия, кричали: «Конец войне! Победа!» Ведь никто не ожидал, что в этот день для нас будет такая радость. И это передать словами невозможно. Великий праздник для всех. Мы победили!

 

Stadnyuk 5

Дмитрий Петрович Стаднюк, Киев, Парк Вечной Славы, апрель 2016 г.

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 1134 раз

Купить