Понедельник, 23 Май 2016 14:08

Письма о людях, которые нас удивили

Автор 

Не перестаю удивляться людям. Сыну — его детской чистой вере. Ну и чувству юмора. Маме и папе: в Бога не верят, но при этом принимают меня с моей верой, не противятся никогда.

Белая ворона

 

Не знаю, как на других автобусных маршрутах и в других городах, но на маршруте, которым мне ежедневно приходится ездить на работу, кондуктора «отборные».

 

Если коротко, без бодрящей утренней перебранки или раздраженного подведения итогов трудового дня (во всеуслышание и с нелестными отзывами о пассажирах — виновниках его загубленности) не обходится ни одна поездка.

 

Но однажды хмурым утром толпящиеся у выхода пассажиры услышали напутствие, сказанное неожиданно теплым для работника транспорта — и совершенно искренним! — тоном: «Всем желаю здоровья, удачного дня и хорошего настроения». И невольно заоглядывались в недоумении...

 

Ольга Схиртладзе

 

 


 

«Когда же вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его. Сотник же, отвечая, сказал: Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает. Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры»

(Евангелие от Матфея 8:5-10)

 


 

 

Подвиг обыкновенный

 

В одну из моих поездок я стал свидетелем чуда. Женщина родила ребенка у меня на глазах, прямо в самолете. Врачей на борту не было, и когда у роженицы начались схватки, ей на помощь пришли 23-летняя безработная Софья, по профессии — просто массажист, и одна из стюардесс. Софья, стоя на коленях у лежащей на полу салона женщины, принимала на свои руки младенца — до этого ни разу не принимая родов! Ребенок родился на 29-й неделе, весил чуть больше килограмма и, появившись на свет, уже не дышал... Софья ртом отсосала у умирающего ребенка слизь из ротика и носика, сделала ему искусственное дыхание. И малышка зашевелилась, задышала и тихонько заплакала! А в эту минуту наш самолет, стотонная махина «Эйрбас-320», словно пушинка, коснулся посадочной полосы. Командир корабля знал, что в салоне рожает женщина, он держал штурвал так, словно за спиной у него стоял ангел.

 

К самолету подогнали пожарные машины, скорую помощь. Уже врачи «скорой» перерезали пуповину девочке (мама назвала дочурку Варварой). Оказалось, что у молодой женщины это уже третий ребенок, третья девочка! Среди пассажиров начался сбор денег для малышки, на пеленки — за несколько минут собрали около 50-60 тысяч рублей! Некоторые плакали... В ночь после всего увиденного я не спал ни одной минуты. Эта картина стоит и сейчас у меня перед глазами...

 

Владимир Захватов

 

Опасный Дед Мороз

 

Лет десять назад в электричке я разговорилась с милым старичком. Он взялся вспоминать, как в молодости, в советское время, работал воспитателем в детском доме. Вот одна из его историй, которую я, легкомысленная, тогда восприняла как забавный анекдот.

 

Дело было под Новый год. Наш герой хотел устроить своим подопечным настоящий праздник — веселый и радостный, как в семье. Но ни блестящей мишуры, ни елочных игрушек достать было невозможно. Тем не менее праздник получился — да еще какой! С Дедом Морозом! «Основу» для него нашли на чердаке: ею стал... бюст Ильича. Он был тщательно замаскирован под нужного персонажа и вызвал неописуемый восторг детишек.

 

«Представляете, что со мной было бы, если бы начальство узнало?» — закончив рассказ, спросил меня собеседник.

 

Я вежливо кивнула, хотя на самом деле представляла слабо. А сейчас уже могу представить... И еще — теперь знаю цену подлинного милосердия, не отступающего даже перед страхом.

 

Ольга

 

А мені все рівно!

 

Однажды после службы мы с нашим приходским священником отцом Симеоном присели отдохнуть недалеко от храма. Разговор пошел о различных городах, об их достоинствах и недостатках. Оба мы объездили множество мест и могли сравнивать. Отцу Симеону нравилась Москва, я нахваливал Киев. Рядом проходил мальчик лет девяти, обыкновенный украинский сельский хлопчик, который вряд ли выезжал куда-то дальше областного центра. Он пономарствовал у отца Сергия.


— А тебе где бы хотелось жить? — спросил у него отец Симеон.
— А мені все рівно, — ответил он. — Десь коло церкви!

 

И в этом чистом и безыскусном ответе ребенка я услышал Бога.

 

Юрий

 

Как они не перестают радоваться?!

 

Не перестаю удивляться людям.

 

Сыну — его детской чистой вере. Ну и чувству юмора.

 

Маме и папе: в Бога не верят, но при этом принимают меня с моей верой, не противятся никогда. Мама готовит постное, папа всегда готов разбудить, если я сказала, что мы идем с утра на службу. Удивляюсь...

 

Подруге: потеряв мать, сына, мужа, никогда не впадала в уныние! Осталась одна с тремя детьми. У нее всегда чистый дом, опрятные дети, улыбка на лице. Во всем видит Промысл.

 

Почившим бабушкам и дедушкам. Как они войну пережили и всё, всё тогда...

 

Себе, наконец! Сколько ж можно стенать и жаловаться на жизнь? Не уповать на любовь и милость Божию, ожидая и предчувствуя всяческие беды. И как все мои не перестают радоваться? Удивляюсь.

 

Софья

 

Мой друг Саша Стронин

 

Когда спрашивают об удивительных людях, я вспоминаю друга, которого мы похоронили три года назад. Сашу Стронина.

 

...После очередной химиотерапии у Саши была температура под сорок — причем примерно четверть года он проводил с высокой температурой. Такие люди редко занимаются какой-то активной деятельностью. Но Саша по-другому не мог. Я к нему заехал, смотрю — улыбается и с необыкновенным воодушевлением рассказывает мне историю. Одной беременной девушке поставили страшный диагноз. Скоро от нее отказался парень, отец ребенка. Врачи пытались заставить ее сделать аборт. Но она решила рожать, и болезнь дала осложнение — так девушка потеряла ногу. Ребенок родился раньше срока. Что дальше — непонятно. И вот Саша с двумя своими друзьями, такими же онкобольными, садится в машину и едет этого ребенка крестить, общаться с девушкой, решать, что дальше. И только-только вернувшись, рассказывает мне эту историю. И весь светится радостью... Таких историй были десятки!

 

Жизнь Саши Стронина для меня была жизнью-проповедью. Причем напрямую Саша никогда ничего не проповедовал. Он просто жил и боролся за то, чтобы делать, действовать, помогать другим. Люди в состоянии стресса звонили ему, рыдая в трубку: «Все пропало, жить дальше незачем...» А он с таким человеком как-то по-особеному разговаривал, рассказывал, как сам, вскоре после рождения ребенка, узнал о своем диагнозе — саркоме, перенес уже около сорока химиотерапий и вот уже девять лет (вместо обещанных врачами трех месяцев), живет, уповая на Бога.

 

Своего рода чертой, разделившей все на «до» и «после», оказался момент, когда Саша перестал ходить. Но меня тогда поразило то, что это привело не к унынию или отчаянию, а к какой-то особой — тоже новой — молитве Богу, желании довериться Его святой воле.

 

Вера Саши мне всегда казалось детской — живой, искренней, легкой. Близость Бога была для него чем-то естественным. Он никогда не пытался никого ничему научить. Просто иногда рассказывал о чем-то своем: как молитва помогла, как пришло понимание того или иного и т. д.

 

Мы разговаривали с Сашей за несколько часов до его смерти. Ему было уже очень тяжело, он уже с трудом дышал, в легких скапливалась жидкость... Тем не менее он был совершенно благодушен. Для меня это и есть Богоприсутствие. В его немощи отражался Господь.

 

Свет дарила его улыбка, которую не смогла стереть даже смерть...

 

Сергей Рудов

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 1130 раз

Купить