Четверг, 28 Февраль 2013 18:26

Тюремный замок княгини и его обитатели

Автор 

Тюремный замок княгини и его обитатели. Заметки о посещении Дрогобычской исправительной колонии №40 Львовской областиДревний западно-украинский Дрогобыч встретил нас мокрым февральским снегом и приветливым участием офицеров пенитенциарной службы Львовской области.

 

Они гостеприимно предоставивили на вокзал микроавтобус для встречи тюремных капелланов различных христианских конфессий — членов правления Украинской межконфессиональной миссии «Духовное и благотворительное попечение в местах лишения свободы», которую возглавлял протоиерей Виктор Яценко. Событие неординарное: в Дрогобычской исправительной колонии усиленного режима №40 на 1500 человек оборудован новый православный храм Украинской Православной Церкви в честь Сорока мучеников Севастийских.

 

Как известно, храбрые воины пострадали за Христа в 4-м веке и являются покровителями всех «страждущих и обремененных», кто обращается к ним за помощью.


Такую аналогию выбрали сами заключенные, создатели нового тюремного храма – сороковая колония и Сорок мучеников Севастийских. День памяти — 22 марта. Ровно за месяц до этого события, 22 февраля, храм должен был быть освящен епископом Львовским и Галицким Филаретом (Кучеровым) и в нем должна совершиться первая Божественная литургия с участием самих заключенных.

 

Божий храм за тюремной стеной

 

Согласно преданию, этот столетний тюремный замок на 600 заключенных, вошедший ныне в состав 40-й колонии, построен приближенной к австро-венгерскому трону некой графиней Брегидой Люмбергской на месте гибели своего супруга от рук разбойников. Он расположен на живописной горе, на окраине Дрогобыча, по направлению к известному курорту Трускавец, что в пяти километрах отсюда. Графиня желала, очевидно, чтобы убийцы ее мужа-графа в покаянии завершили здесь свое преступное житие. Эту легенду передают из уст в уста и нынешние заключенные, так что она известна каждому обитателю старинного тюремного замка, точнее — «сороковки» — как принято называть это учреждение усиленного режима для отбывания наказаний.


Видимо, графиня усердно молилась, говорят сами осужденные, раз в «сороковке» действует сразу пять домовых храмов различных конфессий: греко-католический, самозваного УПЦ-Киевского Патриархата, двух протестантских и УПЦ (Московского Патриархата). Правда, храм канонической Церкви, на освящение которого мы прибыли, создавался в течение последних трех лет. Православный приход действовал, настоятель протоиерей Роман Кононенко служил молебны и акафисты, исповедовал и причащал заключенных запасными дарами, но литургии совершать было негде. Староста общины Евгений Шадрин со своим помощником и собратом Павлом К. и другими осужденными взялись за оборудование нового храма в честь 40-ка мучеников Севастийских.

 

Работы длились три года. Нашелся и меценат из местных жителей, помогавший строительными материалами, и в приобретении церковной утвари. В прошлом году колонию посетили и насельники Киево-Печерской лавры, духовную связь с общиной поддерживает также братия Свято-Михайловского Грушевского монастыря из Закарпатья во главе с иеромонахом Пименом (Мацолой). Отец Пимен — известный духовник и молитвенник, автор книжных изданий о монастырях Закарпатья, несмотря на отсутствие зрения, проводит большую попечительскую работу в местах лишения свободы. Он с другими монахами монастыря также прибыл на освящение храма колонии.


Нашим спутником был также представитель департамента государственной пенитенциарной службы Украины подполковник Виталий Хведчук. Он поведал о том, что в настоящее время в местах лишении я свободы пребывает около 150 тысяч человек, из которых более 40 тысяч посещают богослужения различных конфессий, преимущественно храмы, часовни и молитвенные комнаты Православной Церкви.


Миновав живописный Дрогобыч, мы подъехали к старинным корпусам колонии, где нас встречало ее руководство во главе с подполковником В.Кутовым. Ожидали прибытия Преосвященного Филарета, епископа Львовского и Галицкого. Вскоре владыка приехал в сопровождении львовского духовенства и певчих. Остались формальности — пройти строжайший пропускной контроль на территорию колони...

 

«В темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф 25:36)

 

...Когда последние тяжелые решетчатые тюремные двери с устрашающим лязгом захлопнулись, мы оказались на территории колонии, где за высоким краснокирпичным забором с колючей проволокой и тюремными вышками виднелось хмурое февральское небо. Здесь уже действовали строгие законы пребывания под стражей обитателей колонии, преступивших закон, совершивших преступления различной тяжести, в том числе и тяжелых — убийство, грабеж, насилие, хищения в крупных размерах, торговля людьми и оружием и проч. Средний возраст осужденных 25-45 лет.

 

Как заметил в беседе протоиерей Виктор Яценко, глава Синодального отдела по тюремному служению УПЦ, в колониях Украины, как ни в одном другом месте, сконцентрирован грех и преступность, и от Церкви во многом зависит, чтобы этого зла в стране было как можно меньше.


Места лишения свободы — это не просто изоляция. Это и место великих страданий и ожиданий, тяжелых дум, горьких слез, отчаяния и надежды. Это своеобразный индикатор духовно-нравственного состояния общества, в котором рождается преступление перед государством, социумом и Богом. Зачатки преступлений и их проявления, пусть в эмбрионном состоянии, каждый без труда отыщет в своей душе. Как-то — злость, зависть, алчность, сребролюбие, любодейство, многостяжание, любовь к роскоши и нежелание трудиться, и многое другое, часто невидимое для постороннего глаза, но хорошо известное падшей человеческой природе. Так что, по высказыванию Достоевского, прошедшего каторгу, «все согрешили и все участники единоличного и общемирового греха», но расплачиваются за него лишь «самые несчастные».


Тюремное духовенство полагает, а пенитенциарная служба целиком разделяет это мнение, что совершивший преступление человек, находящийся в заключении, имеет особые и исключительные условия для покаяния, для обращения своего измученного грехом сердца к Богу. Недаром бывший Государственный департамент Украины по вопросам исполнения наказаний переименован в Государственную пенитенциарную службу Украины, поскольку латинское «penitentiarius» означает «покаянный». То есть в самом названии службы заложен духовный, исправительный, в первую очередь пред Богом, смысл.


Еще двадцать лет назад о присутствии священника на территории исправительного учреждения не могло быть и речи. Тем более о создании храма и проведении богослужения. Правда, бывали исключения и в советское время. Бывший настоятель Свято-Кирилловского прихода г. Киева протоиерей Федор Шеремета (†2012) рассказывал, как в бытность его служения клириком Свято-Покровского монастыря ему приходилось по просьбе и ходатайству родственников исповедовать двух расстрельников, приговоренных советским судом к высшей мере наказания. И произошло буквальное повторение евангельского сюжета.

 

Один из приговоренных, совсем еще молодой человек, на исповеди в камере принес чистосердечное покаяние, молил Господа о прощении его тяжкого греха. Другой же, закоренелый уголовник, не пожелал исповедоваться. И что удивительно: раскаявшемуся преступнику смертная казнь была заменена 15-летним сроком, а другому – приведена в исполнение. Мало того, исповедовавшийся преступник переписывался с отцом Федором и по молитвам Церкви получил досрочное освобождение.


Как известно, после распада СССР в начале 1990-х в новообразованную демократическую Украину хлынули разного рода проповедники и миссионеры неорелигий, часто носившие деструктивный характер. И большая часть из них тут же сориентировалась на проповедь в украинских тюрьмах и исправительных колониях, получив туда доступ. Пока руководство исправительных учреждений не забило тревогу. В 1998 году между Департаментом по вопросам отбывания наказаний и Украинской Православной Церковью был заключен договор о сотрудничестве, после чего практически за каждым учреждением был закреплен православный священник. В настоящее время на территории исправительных учреждений Украины действует 132 храма и часовни, преимущественно православных, также 188 молитвенных комнат. Духовную работу с осужденными проводят более трех тысяч священнослужителей и волонтеров.

 

В храме Сорока Севастийских мучеников

 

В храме и коридоре, ведущем к нему, было торжественно тихо. Осужденные, сотрудники учреждения, духовенство и журналисты ждали владыку. Таков обряд: настоятель о. Роман Кононенко с крестом на покрытом платом блюде встречает архиерея при входе в храм и просит возглавить богослужение. Служба началась. По архиерейскому чину епископу полагается часть службы проводить в храме среди верующих.

 

Трогательно было видеть сидящего в центре храма архиерея, еще достаточно молодого человека, в окружении заключенных в тюремной форме с нашивками на груди с указанием фамилии, отряда и статьи, по которой подсудимый отбывает наказание — своеобразное «клеймо», обозначающее, что ты — преступник. Многие из молодых людей были ровесниками владыки, плотным полукольцом окружившие его со свечами в руках, действительно, как овцы своего пастыря.


Накануне литургии мне удалось пообщаться с некоторыми участниками создания этого тюремного храма — старостой Евгением Шадриным и его помощником Павлом К. Расспрашивать в подробностях о составе преступлений мне казалось неуместным. Спросил лишь у обоих, что изменилось в их жизни в местах лишения свободы, когда они пришли к Богу и стали активными прихожанами. Староста Евгений родом из Крыма, занимался серьезным бизнесом и преступил закон. Получил солидный срок. Осталось немного. На свободе его ждет жена и дочь.


Евгений: «Знаете, на воле я тоже считал себя верующим. Любил подъехать на своей машине к храму, поставить свечи, перекреститься. На Пасху куличи освятить. Бога я встретил здесь, на зоне. Здесь я понял, что такое покаяние, что такое вера, понял и опытно познал, как прощает и милует Господь, и как он обновляет душу и тело. Потому что человек, несущий на себе бремя греха, чаще всего не знает и не понимает, какую страшную тяжесть несет его душа, насколько она больна и искалечена. Как человек, находящийся в душном и смрадном воздухе, привыкает к нему, и не понимает, отчего ему плохо. Это лишь отдаленное сравнение. И вдруг он выходит на чистый свежий воздух и вдыхает полной грудью...

 

Знаете, в создании, ремонте и оформлении этого храма я видел великую милость Божью, потому что душа моя радовалась, и люди, мои соузники, стали мне понятнее и ближе, и... роднее. Потому что душа моя возродилась. Здесь я это понял и благодарю Бога за мое испытание и наказание, без него бы я оставался, как написано в евангелии, "слеп, глух и нем"»...


Павел родом из Закарпатья. Так получилось, что его родной брат уверовал в Бога, а Павел с семьей жил в Москве, зарабатывал на жизнь сперва честно, а потом ступил на преступную стезю, и, как показалось — легкую добычу. Статьи тяжелые. Но срок тоже подходит к концу. И что удивительно — его родной брат монах Петр — насельник Грушевского монастыря, который и попечительствует над Дрогобычской колонией. В этот день монахи приехали сюда, привезли в подарок книги, иконы и священническое облачение.


Павел: «Накануне нашего праздника я много дней до поздней ночи трудился здесь с нашим настоятелем отцом Романом. Если бы раньше мне сказал кто-то, что я с такой радостью и волнением буду помогать в храме, я бы назвал этого человека сумасшедшим. Конечно, молитвы брата, молитвы Церкви — великая сила. Я почувствовал это на себе, и когда сам стал молиться, не формально, а так, из сердца. Когда стал впервые на исповедь, казалось, что горю в огне. Нужно пройти это, прежде всего — признать себя виновным пред Богом, не только в содеянном перед законом, а во всем остальном, из чего слагается греховный человек. Конечно, нас здесь, православных христиан, мало, из всей колонии человек 30-40. Но здесь у нас молитвенные помещения для других конфессий, я не сужу никого, пусть каждый молится, где считает нужным, и, слава Богу за это. Но я точно знаю, что для меня вне Православия нет спасения... Так что сегодня я соединюсь со Христом в Святой Евхаристии».


В этот день был освящен храм Сорока мучеников Севастийских и вся тюремная церковь причащалась. Это событие останется в памяти этих людей, и этого сурового тюремного замка.


Когда прилетают жаворонки


Жила на Руси такая традиция — в день памяти Сорока Мучеников Севастийских выпекать из пшеничного постного теста жаворонков. Обычно это происходит в Великий пост, и в этот день служится Божественная литургия, после которой на столе появлялись фигурки жаворонков. Эта удивительная птичка первая прилетает из-за теплых морей-океанов. Чтобы вить гнезда и петь высоко в небе чудесные песни. Орнитологи знают, что поющий жаворонок, славящий Бога по-своему, часто становится жертвой воинственных ястребов. И единственный путь спасения от хищника — камнем падать вниз. В этом видится аналогия с Севастийскими воинами-мучениками, которые не прекратили песнь Христу-Богу под угрозой смерти.

 

А еще в этот мартовский день с пением жаворонков приходит весна. И день тюремного престольного праздника эти малые птицы, повисая высоко в небе, разольются трогательным пением, славя Бога.


Возможно, в этот день в колонии будут печь хлебных жаворонков, и однозначно — будет совершаться Святая Евхаристия. Жаворонок – птица весны, красоты и свободы, такой вожделенной и желаемой для узников этого тюремного замка. Как хотелось, чтобы свобода эта стала для них свободой радостной и легкой. Свободой от греха, свободой радости и новой жизни.


Сергей ГЕРУК
Фото автора

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 4229 раз

Купить