Пятница, 09 Август 2013 20:41

Протоиерей Андрей Ткачев: «С отцом Лонгином мы сохраняли теплоту общения»

Протоиерей Андрей Ткачев в комментарии для «ФОМЫ в Украине» поделился своими воспоминаниями о ныне почившем отце Лонгине (Чернухе), с которым они были близкими друзьями с семинарской скамьи.

– Мы познакомились с отцом Лонгином в день моего приезда на учебу в Киевскую духовную семинарию. Я приехал ранним поездом, мне показали мою келью и койку. Виталик, так его тогда звали, был один, когда я вошел. Он был первым, с кем я познакомился.

 

Он поступил после педагогического техникума, я был после армии и незаконченного высшего. Так сложилось, что мы и еще четыре-пять человек общались очень тесно.

 

Он был человек интересный, благочестивый, заинтересованный. Очень любил учебу, любил духовные беседы. В первый год мы много времени проводили в духовных беседах. Потом я два года закончил экстерном, женился раньше других, принял рукоположение и уже служил. Потому приезжать в семинарию стал только на сессии.

 

Наши студенческие годы – это было время бедное. Ректор говорил, что пока мы находимся за учебной партой, то можем работать. Поскольку отец Лонгин имел талант в общении с детьми и педагогическое образование, то, конечно же, он занимался проповедничеством в школах.

 

Вопрос проповедничества нас очень тревожил: «Надо обязательно учить людей, общаться, благовествовать», – считали мы. У нас была идея знакомиться со студентами светских вузов, чтобы молодежь открывала для себя Церковь и веру.

 

Мы – это братья Владислав Софийчук (ныне настоятель Свято-Макариевского храма в Киеве) и архимандрит Тихон (Шевчук) (ныне настоятель храма Спаса на Берестове, Киев), архимандрит Кирилл (Говорун) (теперь проректор Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия). В то время мы были близкими друзьями.

 

Каждый из нас хотел набраться как можно больше знаний и стать хорошим священником. Это желание у отца Лонгина оставалось и дальше. Знаете, очень многие студенты быстро устают, становятся скептиками, циниками, теряют первый огонь. Это становится видно через 15-20 лет, когда бывшего юношу с огненным взором видишь располневшим, уставшим, раздраженным дядькой, который не знает, как жить дальше. А у него этот огонь сохранялся.

 

Мне всегда казалось, что он больше расположен к семье, чем к монашеству. Отец Лонгин был человеком душевным, очень любил детей. Я помню то время, когда перед ним стоял выбор – монашество или семья. Он подходил к этому вопросу с некоторым колебанием. Впоследствии стал ревностным монахом, был из тех людей, которые старались честно монашествовать.

 

Отец Лонгин был очень собран, открыт к людям, общителен.

 

Когда я переехал в Киев, наша дружба возобновилась. Мы не часто встречались, потому что каждый был занят своими заботами, своим послушанием.

 

Мы сохраняли с ним теплоту общения, понимали друг друга во многом: в жизни, в ситуации с Церковью, в духовных вопросах.

 

Сколько я его знаю, он много читал. Если мы встречались, то не говорили о политике, о грязных сплетнях церковных – ни о чем таком, что могло бы заполнить пустоту... пустотой. А всегда говорили о новых прочитанных книгах, о том, как достучаться до людей, кто о чем мечтает, кто чего дерзает. Общение с ним всегда было качественным и полезным.

 

Когда я бывал в Лавре, то всегда заходил к нему. Наши встречи были радостными. Мы как правило садились поговорить на часик-два. Иногда получалось помолиться вместе. В наши дни не часто получается с кем-то помолиться. Вот с ним это получалось.

 

 

Это огромная утрата. Весть о гибели была для нас, как шоковая терапия, как холодный душ. Мы видим, что лучшие уходят раньше. А те, кто остаются, втягивают головы в плечи: «Как же так? Что нам то теперь делать, если лучшие уходят вот так внезапно?» Я надеюсь, что эта катастрофа открыла ему двери в Царствие.

 

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 3805 раз