Вторник, 31 Март 2020 21:36

Робинзон Иванович, или Во что верил неверующий писатель

Автор 
Робинзон Иванович, или Во что верил неверующий писатель nlb.by

31 марта 1882 года родился Корней Чуковский.

ФОМА

 

Текст, который вы прочтёте ниже, является отзывом на главу из повести Елены Зелинской «Трое с острова Отчаяния», посвященной К. И. Чуковскому и опубликованной в прошлом номере нашего журнала («ФОМА в Украине», № 29, август 2014 г.)

 

В середине 1960‑х годов один наш известный и очень пожилой писатель, озабоченный тем, что миллионы его современников, посещая картинные галереи, читая стихи Пушкина и Лермонтова, употребляя в повседневной речи выражения вроде «на седьмом небе» или «внести свою лепту», были и остаются, как он сам говорил, обкраденными, решился на почти безумное предприятие.

 

Он знал, что советские дети, да и большинство родителей, решительно не понимают смысла многих сюжетов и образов, пришедших в культуру из Библии, и задумал составить популярный сборник пересказов основных сюжетных линий Ветхого Завета (о Новом, понятно, речи быть не могло, в будущую книгу «прорвалась» только Христова притча о блудном сыне). 

 

Заметим, что инициатор издания и большинство приглашенных им авторов были людьми не религиозными. Когда работа закончилась, составитель написал к этому сборнику («Вавилонская башня и другие библейские предания») предисловие.

 

«...Прочтите в нашей книге историю блудного сына, и вы поймёте, почему Рембрандт и другие художники так любовно изображали ее в своих гениальных картинах. Вы узнаете о жалкой судьбе безумного юноши — «блудного сына», который, не слушая уговоров отца, стал вести разгульную, праздную жизнь и в конце концов чуть не погиб. Только возвращение в родительский дом спасло его от неминуемой гибели. И как великодушен отец, простивший ему все свои обиды и слезы! Из этой книги вам будет нетрудно узнать, кто такой был юный Давид и с каким великаном он так хорошо сразился ради того, чтобы спасти свою родину.

 

 

Корней Чуковский. Рисунок Владимира Маяковского

 

Здесь, в этой книге, мы попытались пересказать для детей несколько чудесных легенд древнего еврейского народа, которые вот уже тысячи лет волнуют миллионы сердец — так они прекрасны и мудры. Недаром в течение многих веков замечательные скульпторы, живописцы, поэты создали по этим легендам столько бессмертных произведений искусства. Легенды эти собраны в книге, которая называется Библия. Религиозные люди верят, будто эта книга священная и будто она продиктована с неба самим Господом Богом, который хотел научить свой народ, как ему жить и трудиться».

 

По ходу работы с издательскими редакторами и цензорами «Вавилонская башня» претерпела большие мытарства. От составителя требовали убрать слова «Бог», «ангелы», «евреи» и даже «Иерусалим». Но и появление в рукописи волшебника Ягве издание не спасло. В 1967 году книгу отпечатали и тут же весь тираж уничтожили. В новейшем времени, на рубеже 1980‑х и 1990‑х — с возвращенными на свое место Богом и ангелами — сборник вышел, но составитель и некоторые авторы до этого события уже не дожили.

 

Это, конечно, была совсем не «Библия для детей».

 

Верующий человек пролистнет ее, скорее всего, с сочувствующей улыбкой. 

 

Из дневника измученного цензурными придирками составителя: «Я жалею, что согласился составить эту книгу. Нападут на меня за нее и верующие и неверующие. Верующие — за то, что Священное Писание представлено здесь как ряд занимательных мифов. Неверующие — за то, что я пропагандирую Библию…» (1965).

 

Составителя книги и автора дневниковой записи звали Корней Чуковский.

 

 

Мария Вениаминовна Юдина. Фото Я. С. Назарова. 1968 г.

 

Летом 1968‑го он записал в свой дневник и такое: «Была у меня Мария Вениаминовна Юдина. Принесла мне религиозные брошюры и журналы с портретами епископов и архиереев. Очень жалела, что у меня нет пианино: хотела сыграть мне Мусоргского. Из вежливости я скрыл от нее, что я не верю в Бога и ничего не смыслю в музыке»…

 

На своем острове Отчаяния он остался одиноким Робинзоном, которому прийти к Богу и к Церкви помешал не большевистский режим, но нечто другое, невыразимо-личное. Нечто, что, однако, не помешало ему остаться навсегда верным христианским нравственным идеалам.

 

Прочитав главу из повести Елены Зелинской, я поначалу встревожился: а вдруг читатель решит, что угрюмо-трагический персонаж, выведенный здесь под именем Корнея Ивановича Чуковского, — и есть настоящий Корней Чуковский. И, не дай Бог, осудит его — при всех замечательных оговорках автора повести о душе героя. Тем более что здесь цитируется дневник настоящего Чуковского, совпадают линии жизни и, в конце концов, на советских изданиях романа Дефо стоит имя Корнея Ивановича…

 

Правда, на советских титулах «Робинзона Крузо» (помните, с рисунками Гранвиля) сказано: «Пересказал Корней Чуковский». Пересказал, а не перевел.

 

Кстати, первое издание этой книги вышло в 1935 году, она издается и сегодня, ее многие любят и любили (и я в том числе). Но «духовная биография человека» из этой книжки, действительно, «вырезана» — и самим К. Чуковским, и всей той эпохой.

 

И это действительно горько и больно. Автор повести совершенно права.

 

И все‑таки «Корней Иванович Чуковский» в повести Елены Константиновны Зелинской есть ее персонаж, сохраняющий в себе трагедию подлинного Корнея Чуковского, которого мне по большому счету не от чего тут защищать.

 

….Я оговорюсь лишь, что «уничтожив Чарскую» в своих молодых статьях, он хлопотал о помощи ей продуктами в 1920‑х, и она написала ему (не вспоминая дореволюционные критические разгромы): «У Вас есть дети, и за то доброе, что Вы делаете другим, они должны быть счастливы и будут, если существует справедливость на земле. Верите ли, за весь этот год… я впервые почувствовала, узнав о Ваших хлопотах, что свет не так уж плох, раз на земле живут такие светлые люди, как Вы и Вам подобные».

 

…Добавлю и то, что явивший «свою проницательность всему читающему миру» Евгений Шварц, из чьего дневника было скомпилировано знаменитое «разоблачение» под названием «Белый волк» (и поначалу опубликованное после смерти К. Ч. в «тамиздате»), успел пожалеть о своих эмоциях и выводах (где, впрочем, присутствуют и объективные черты личности Чуковского). Но об этом подробно написал их общий друг Л. Пантелеев, что и напечатано при републикации как «Белого волка», так и другого — апологетического — текста Евгения Львовича о Корнее Ивановиче. Все это — в книге «Воспоминания о Корнее Чуковском», выпущенной издательством «Никея» в 2012 году.

 

Я просто хотел, не противореча автору повести, уточнить, что неверующий Корней Чуковский (в крещении Николай), будучи, как и многие, «жертвой времени», с религией, слава Богу, не сражался. Он был «всего лишь» человеком Культуры, просвещающим свой народ этой культурой на том пространстве, которое ему предоставила кровавая история безбожного «века сего». Хотя и на своем «поле», как видно из сюжета с «Вавилонской башней», он был готов совершать какие‑то подвиги, почти не веря в их состоятельность. Но его душа не сгорела, она болела и мучилась. Некоторые его современники это поняли. Пущенный в «самиздат» поминальный текст о Чуковском пера филолога Юлиана Оксмана открывался удивительной фразой: «Умер последний человек, которого еще сколько‑нибудь стеснялись…»

 

ФОМА

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 951 раз

Соцсети