Четверг, 26 Март 2020 15:40

Благодать, покаяние, смирение. Что всё это значит?

Автор 

Будто бы понятные слова могут оказаться наполненными у нас не присущим им изначально содержанием. А это весьма опасная ситуация, чреватая искажениями в духовной жизни христианина.

ФОМА

 

Парадокс, но среди терминов, которые иногда не до конца понимают даже люди с опытом церковной жизни, немало тех, которые можно каждый день услышать в храме и которые часто встречаются в духовной литературе. Например, что значат слова — «благодать», «покаяние» и «смирение»? Давайте попробуем разобраться.

 

***

 

Действительно, эти слова встречаются в любом молитвослове на каждой странице чуть не по нескольку раз, все богослужение ими пропитано, вся Библия, вся духовная литература вообще. От этого возникает ощущение, что уж с ними-то нам все ясно и понятно: ведь не может же человек столь часто читать и использовать слово, точного значения которого не знает. Между тем такая ситуация совсем не редкость. Дело в том, что большинство богословских терминов в церковнославянском языке — это калька с греческих слов. Понять их истинное значение без знакомства с греческим оригиналом бывает очень трудно или совсем невозможно. И тогда эти непонятные слова могут оказаться наполненными иным, не присущим им изначально содержанием.

 

А это уже весьма опасная ситуация, чреватая искажениями в духовной жизни христианина. В этой статье мы расскажем о том, что же означают на самом деле эти ставшие такими привычными для нас слова — «благодать», «покаяние», «смирение».

 

Благодать: сила, которую дарит нам Бог

 

Это слово непростое для понимания, хотя бы уже потому, что в греческом тексте Нового Завета оно в разных местах обозначается двумя разными словами: χάριτος — дар и δυνάμεως — сила. Если рассуждать совсем просто и сложить эти два значения вместе, получится нечто вроде «силы, полученной в дар». Собственно, в православном вероучении благодать именно так и понимается. С одной стороны, это — сила Божья, которая помогает нам сопротивляться греху, жить по заповедям и наследовать Царствие Небесное. С другой стороны — эту силу мы не заслужили своим хорошим поведением, личной праведностью или какими‑то другими своими выдающимися качествами. Бог нам ее просто дарит, по Своей любви к нам.

 

Каждый христианин получает ее во время святого Крещения как некое семя добра, которое потом начинает прорастать во всех наших делах, мыслях, желаниях, направляя всю нашу жизнь к Божьему замыслу о нас. От нас зависит лишь то, как мы будем обращаться с полученным в Крещении даром благодати. Можно уподобить этот дар пламени костра. Его можно поддерживать, оберегая от ветра и дождя, разжигать ярче, подбрасывая в него топливо. А можно, напротив, — заваливать сырыми дровами, разбрасывать угли или вообще заливать водой. Для сохранения дара благодати христиане и призваны исполнять заповеди Евангелия. Их еще называют заповедями свободы, потому что человек сам решает, хранить ли ему полученный в Крещении дар благодати или же погасить его пламя собственными грехами. Святитель Феофан Затворник говорит об этом так: «…до Крещения грех живет в сердце, а благодать действует извне; после же него благодать вселяется в сердце, а грех влечет извне. Он изгоняется из сердца, как враг из укрепления, и поселяется вне, в частях тела, откуда и действует раздробленно набегами. Поэтому грех для крещеного человека хотя и непрестанный искуситель, но уже не властелин: беспокоит и тревожит, но не повелевает». 

 

Вот так евангельские заповеди из невыполнимого задания вдруг превращаются в технику духовной безопасности, позволяющую сохранить эту удивительную свободу от греха, полученную нами в Крещении даром и без всяких усилий. Они становятся чем‑то вроде таблички на столбе высоковольтной линии электропередач — «Не влезай, убьет!» или же указателя безопасного прохода на минном поле — «Проверено, мин нет». Все за тебя уже сделано Господом, даровавшим тебе Свою силу. Осталось лишь принять решение — сделать ли так, как сказал Он, или же поступить по своей воле.

 

Это совместное действие Божьей благодати и человеческой воли, направленной к добру, в Церкви называют синергией. Рассказывать о синергии можно очень долго и сложно. Вместо этого мы ограничимся здесь совсем коротким и простым рассказом об одном случае из жизни, которым поделился наш постоянный автор Денис Ахалашвили:

 

«Эта история случилась на глазах у моего знакомого священника. Как‑то раз в храме после службы к нему подошел мужчина с маленьким пятилетним сыном, они разговорились, и неожиданно мальчик спросил у отца: «Папа, а что такое благодать?»

 

Услышав такой серьезный вопрос от маленького мальчика, даже священник опешил. Он сам вряд ли смог бы объяснить так, чтобы ребенок понял. А отец улыбнулся и сказал: «Пойдем на спортивную площадку!»

 

Когда они вышли на площадку — а она была как раз возле храма — он подвел сына к турнику и сказал: «Дотянись до перекладины!» Мальчик подошел к самой маленькой перекладине и без труда на ней повис. «Достань ту, что повыше!» — попросил отец. Мальчик с трудом, но все же сумел за нее ухватиться. «А теперь достань до самой высокой перекладины!»

 

Сколько мальчик ни прыгал, как ни старался, не смог даже дотронуться до нее. Тогда отец сказал: «Попробуй еще, а я добавлю тебе благодати!» Мальчик послушно подпрыгнул, в это время отец подхватил его на руки и поднял вверх.

 

Уже через мгновение счастливый мальчик кричал от восторга, сидя на самой высокой перекладине и глядя сверху на взрослых».

 

 

 

Смирение: осознание, что ты не всесилен

 

Слово «смирение» может быть воспринято как некий синоним подавленности. Ну в самом деле — есть же всем известный глагол «усмирить», обозначающий приведение кого‑либо к порядку путем силового давления. Так, дрессировщик кнутом усмиряет сердитого льва, делая его покорным. Теперь усмиренный лев послушно будет скакать с тумбы на тумбу, сидеть на задних лапах, прыгать сквозь горящий обруч. А довольный дрессировщик засунет ему в пасть голову, и некогда грозный хищник будет терпеливо ждать, пока человеку не надоест эта странная забава.

 

При таком взгляде на смирение выглядит оно, прямо скажем, не очень привлекательно. И еще более непонятно, почему такая подавленность и забитость считается в христианстве одной из главных добродетелей, без которой невозможно спастись?

 

Однако в православном понимании смирение не имеет ничего общего с такой силовой дрессурой, ломающей человека и превращающей его в безвольное существо с потухшим взором. В слове «смирение» основа — «мир». Мир — как тишина души, успокоение страстей и волнений, отсутствие вражды с кем‑либо из людей, любовь ко всему творению Божьему. Достигнуть этого состояния самостоятельно человек не может, потому что смирение — это свойство Бога. Лишь находясь в общении с Богом, люди могут получить от Него в дар это мирное устроение души. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит, что смирение — «евангельская добродетель, совокупляющая силы человека воедино миром Христовым, превысшая человеческого постижения».

 

Казалось бы, все просто: Бог дает нам душевный мир, а мы им пользуемся и живем счастливо. Но на практике оказывается, что воспользоваться этим даром Божьим мы можем, лишь когда убедимся, что в нас самих этого мира нет. А убедиться в этом нам помогают евангельские заповеди, вернее — тщательное их исполнение. На первый взгляд, в них вроде бы нет ничего особенного: не осуждай другого человека, не смотри на женщин с вожделением, не завидуй, прощай обиды, относись ко всем с любовью. Но если попробовать жить по этим правилам, то очень скоро выяснится странная вещь: что‑то в нас упорно сопротивляется исполнению заповедей. Будто какая‑то сила держит оборону против наших попыток жить так, как заповедал Иисус Христос. Апостол Павел называл эту силу законом греха, действующим в человеке, отпавшем от Бога: «Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих» (Рим. 7:21–23).

 

Смирение — способность человека увидеть в себе это противоречие и признать собственное бессилие к исполнению того, что и сам он считает для себя благом. Это признание своей немощи и ограниченности может в какой‑то момент оказаться очень болезненным. Но без него получить благодать от Бога не получится. Бог дает благодать всем и даром, потому она так и называется. Проблема в том, что принять этот дар способен лишь тот, кто на опыте убедился в собственной несостоятельности и в необходимости помощи Божьей. Так, получить помощь от врача может лишь тот, кто признал себя больным и обратился к врачу за этой помощью. А тот, кто упорно игнорирует симптомы своей болезни и считает себя здоровым, рискует остаться без квалифицированного лечения и в конце концов просто погибнуть.

 

Смирение — это признание человеком своей немощи, позволяющее Богу восполнить эту немощь благодатью. Так, в описанной выше истории с мальчиком и папой на турниках метафорой смирения можно считать попытки мальчика допрыгнуть до самой высокой перекладины, после которых он убедился, что самостоятельно этого сделать не может. Но это вовсе не унизило его в собственных глазах, не лишило инициативы. Напротив, признав ограниченность своих возможностей, он получил доступ к намного большему ресурсу — помощи папы. И оказался там, куда никак не смог бы добраться своими силами. 

 

Покаяние: действительно большая перемена

 

Под словом «покаяние» часто понимают признание своей вины. И это верно, но лишь отчасти. Дей- ствительно, для покаяния необходимо признание вины. Но покаяться можно лишь на словах. Например, преступник на суде может признать себя виновным лишь для того, чтобы получить более мягкое наказание. А в глубине души останется верен своим преступным желаниям и убеждениям. Поэтому покаяние в христианском смысле предполагает лишь подлинное признание своей вины, когда человек действительно видит свои предшествующие действия ошибочными, принесшими ущерб другим людям или ему самому. Но и этого тоже недостаточно для правильного понимания слова «покаяние».

 

Дело в том, что бывают и такие случаи, когда человек до глубины души проникся осознанием своей вины. Однако покаянием это все равно назвать нельзя. Самый показательный пример такого рода — история Иуды, предавшего Христа: «Тогда Иуда, предавший Его, увидев, что Он осужден, и, раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав кровь невинную. Они же сказали ему: чтó нам до того? смотри сам. И, бросив сребреники в храме, он вышел, пошел и удавился» (Мф. 27:3–5). Очевидно, что совсем не такой результат имеет в виду Церковь, когда призывает людей к покаянию. Но что же тогда еще нужно для того, чтобы признание вины превратилось в покаяние? Чего не хватило искренне раскаявшемуся Иуде?

 

 

 

Посмотрим, что нам говорит древнегреческое слово «покаяние» — ἡ μετάνοια (метанойя). Если его перевести на русский буквально, получится «перемена ума». Здесь еще правильно надо понимать, каково значение слова ὁ νοῦς — «ум» — в древнегреческом языке. Под этим словом понимается не просто наш ум как отдельно взятая способность человека к мышлению. «Ум» тут означает всю совокупность нашей духовной жизни — мысли, чувства, желания, поставленные цели, систему ценностей. 


Поэтому настоящее покаяние и означает перемену всего человека, когда перемена ума вызывает в нем и перемену самой его жизни во всех проявлениях. 


И тут мы подошли к самому главному. Какой должна быть эта перемена ума, чтобы ее можно было назвать покаянием?

 

Настоящее, спасительное для человека покаяние всегда возвращает его к Богу, Которого он когда‑то оставил ради греховных наслаждений. Наша жизнь без Бога по сути представляет собой медленное умирание и подобна отломанной от дерева ветке. Листья на ней еще зеленеют какое‑то время, но без живительных соков, идущих от корней, постепенно жухнут, вянут и умирают. Похожие процессы происходят и с человеком, который своим упорным следованием греху «отломил» себя от Бога и перестал питать себя подаваемой Им благодатью. А покаяние в этом смысле подобно возвращению отломанной веточки обратно, на дерево, когда заботливый садовник прививает ее на ствол и она снова начинает зеленеть и приносить плоды.

 

Вот только позаботиться о своем возвращении к Богу человек может только сам, и никакой садовник ему в этом не поможет. Увидев, в каком разрушенном состоянии оказалась его безбожная жизнь, он может искренне ужаснуться открывшейся картине, как это и случилось с Иудой. Но если после этого человек не обратится к Богу с просьбой о помощи, если «застрянет» лишь в болезненном переживании собственного позора и бессилия что‑либо изменить, он сильно рискует и закончить свою жизнь подобно Иуде. 


Бог никого не отвергает и даже самым страшным грешникам на Земле желает спастись. Единственной причиной, которая может помешать Ему спасти нас, является наше нежелание принимать от Него это спасение. Потому что Бог уважает нашу свободу и насильно не спасает никого.

 

Покаяние — перемена ума, возвращение его к Богу, изменение всей своей жизни, выстраивание ее по спасительным заповедям Христовым. И когда эта перемена происходит, человек снова становится открытым для действия благодати. В его опустошенной душе вновь появляется этот дар Божьей силы, он перестает духовно умирать и начинает жить в Боге и с Богом.

 

В метафоре с мальчиком и папой о покаянии можно было бы сказать следующим образом. Предположим, что мальчик обиделся, когда папа предложил ему допрыгнуть до самой высокой перекладины. Действительно — он ведь видит, что это ребенку еще не по силам и не по росту. Зачем же предлагать то, что заведомо неисполнимо? Он что, хотел насладиться своим превосходством и показать мальчику его слабость? И вот мальчик расстроился, надул губы и уже готов был отойти в сторону и от папы, и от этих противных турников. Но вдруг почувствовал, что без папы ему очень-очень одиноко и плохо. Вспомнил, как добр был к нему папа всегда, как бережно он обращался с его чувствами. Не может быть, чтобы теперь он вдруг превратился в жестокого насмешника. И вот уже мальчик со слезами на глазах бежит обратно, к папе, обнимает его и утыкается мокрым носом в его ногу. Папа улыбается понимающе, гладит его по голове, и говорит:

— Ну что, теперь ты готов? Давай попробуем еще раз. Не бойся, я добавлю тебе благодати.

 

***

 

Эти три слова — «благодать», «смирение», «покаяние» — указывают на очень важный факт: человек в своем бытии не является самодостаточным существом. Он был создан для свободного и радостного бытия в постоянном общении со своим Создателем.

 

Благодать — Божественная сила, которой Бог восполняет нашу человеческую немощь.

 

Смирение — признание человеком собственной немощи, открывающее возможность Богу действовать в жизни человека Своей благодатью.

 

Покаяние — изменение мыслей и последущее за этим изменение всей жизни грешного человека таким образом, чтобы в этой жизни снова появился Бог и Его благодатная помощь.

 

Не очень приятно понять, что ты слаб, ограничен и нуждаешься в помощи. Но именно к такому выводу раньше или позже приходит каждый христианин, внимательно относящийся к своей духовной жизни и старающийся жить по заповедям Евангелия. И в этом нет ничего зазорного, ведь в сравнении с Богом мы куда более слабы и неумелы, чем мальчик на спортплощадке в сравнении со своим папой. Нужно лишь признать это (смириться) и попросить у Бога помощи. Потому что помочь можно лишь тем, кто в помощи нуждается и просит о ней. А тому, кто надеется лишь на свои силы, не сможет помочь даже всемогущий Бог.

 

Фото Алексея Мякишева

 

ФОМА

 

 

 

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 544 раз
Александр Ткаченко

Яркий и самобытный публицист, один из самых талантливых апологетов, обладающий редким даром объяснять  сложные вещи простым языком.

Соцсети