Пятница, 21 Июнь 2019 16:04

Большая вера и маленькие дети

Автор 

Вопросы о нравственном и духовном воспитании детей приходят в нашу редакцию от читателей довольно часто.

Все они очень разные — от самых простых до таких, которые требуют долгого и вдумчивого разговора. Поэтому мы решили начать небольшой цикл, посвященный актуальным родительским проблемам.

 

В этот раз об особенностях формирования внутреннего мира у дошкольников мы побеседовали с отцом восьмерых детей, заместителем главы Синодального отдела УПЦ по делам молодежи протоиереем Николаем Могильным.

 

— По Вашим наблюдениям, в чем особенность веры у ребенка?

— Помните евангельские слова «Будьте как дети»? Они подразумевают не только детское незлобие, умение быстро прощать, но еще и полное доверие Богу и взрослым. Способность доверять и есть одна из главных особенностей детской веры. Например, если родители учат с сыном или дочерью цвета радуги и на черное говорят белое, а на белое — черное, то потом малыша трудно будет убедить в обратном. Дети всему верят абсолютно. У взрослых людей есть страх перед обманом, неудачами, они знают, что мир несовершенен и жесток, поэтому с какого‑то возраста боятся доверять. А у ребенка такого надлома нет, он всему верит.

 

В этом ключе детская вера является примером для подражания. Ребенок умеет просить без сомнения, а мы этого, увы, порой не можем. Когда взрослый просит у Бога чего‑то, в голове сразу возникают мысли: «А где Бог это возьмет?», или: «В Украине этого не производят», или: «Это очень дорого». Такого рода «умственная работа» ослабляет веру, из‑за нее становится сложно поверить в чудо. А дети верят всецело и без сомнений, потому и вера у них — живая, настоящая.

 

— Кстати, о детской молитве. Обычно обращение к Богу взрослого человека бывает разным, существует даже классификация — молитва покаянная, просительная, благодарственная, хвалебная. А дети довольно часто, особенно малыши, просто говорят что‑то и ничего при этом не просят, ни за что не благодарят. Например, ребенок может поднести к иконе игрушку со словами: «Вот, видишь, Бог, какая у меня машинка»…

— Это как раз пример настоящей благодарственной молитвы, чистой молитвы, которая изначально доступна в детском возрасте, но потом утрачивается и достигается снова ценой огромного труда. Это состояние радостной открытости и принятия всего, что происходит вокруг, состояние замечательное, простое, целостное. В словах о машинке заложено все — и восхищение, и благодарность, и ликование, и радость личной дружбы с Творцом. Но с возрастом огрубевшее сердце теряет целостность, и потому становится необходим богословский подход: здесь — благодарю, здесь — славословлю, здесь каюсь, а здесь — прошу…

 

— Вы хотите сказать, что взрослым тоже нужно молиться так, по-детски?

— Помните, в книге Бытия сказано, что Авраам ходил пред Богом. И все наше богослужение — домашнее и храмовое — призвано научить нас непрестанно памятовать о Нем. Вообще, нам порой кажется, что все детское — это несовершенное, но пред Богом часто все бывает как раз наоборот.

 

— Да, многие люди склонны умиляться детьми, называть их ангелочками…

— Такое сравнение не совсем верно уже потому, что человек изначально выше и значимее ангелов, хоть те и были созданы Богом раньше. Но ангелы — это служебные духи, а человек — царь мира, венец творения, носитель образа Божьего. Ангельский образ принимают монахи, всецело посвящая себя посту, непрестанной молитве и воздержанию, подражая небесным силам.

 

Маленькие детки действительно вызывают умиление, но не все. Вот, например, недавно в магазине я был свидетелем печальной сцены — мальчик лет четырех буквально бесновался, бился в истерике, пинал ногами и кусал свою несчастную мать, требуя что‑то ему купить. Сложно называть такого ребенка ангелом.

 

— А почему иногда дети ведут себя явно не по‑ангельски?

— От невоспитанности. Еще святитель Иоанн Златоуст писал, что если родители позволяют своему чаду все, что угодно, то они его не любят. У правильно воспитанного ребенка выстроены границы, он хорошо знает, что можно, а что нельзя, и умеет владеть собой. Распущенным же ребенком движет неудовлетворенный эгоизм — предвестник дурного характера и будущих психических расстройств.

 

 

 

— Но разве будет удовлетворен человек, который сам себя все время во всем ограничивает?

— Если мы вникнем в опыт христианства, то увидим: счастлив тот, кто владеет собственными желаниями, кто может в любой момент от них отказаться. Помните, апостол Павел писал: «Все мне позволительно, но не все полезно, все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною». А постоянное и необдуманное следование порывам и эмоциям — путь в мир разочарования. К сожалению, многие родители бездумно толкают на него своих детей. Умение ограничивать себя, различать добро и зло, выстраивать ценности по Евангелию — все это очень важно для ребенка.

 

Но есть и другая крайность — заковывать детей в «религиозные латы». Когда подрастающего человека помещают в обстановку предельной строгости и внешней изоляции. Это болезненные симптомы. Ребенок должен приобретать личный опыт, общаясь с внешним миром.

 

— Хорошо, но как именно воспитывать ребенка в духе христианства? Каков инструментарий? Ведь до определенного возраста с детьми не поговоришь на богословские темы, не объяснишь развернуто всех запретов и правил. Что наиболее полезно и действенно — прикладывать малыша к иконам, возить по монастырям, читать жития, рисовать библейские сюжеты или еще что‑то?

— Как бы мы ни окружали наших детей святынями, все это не принесет пользы, если не будет подкреплено живой верой родителей. Если ребенок видит, как папа и мама прикладываются к иконам, как день начинается с молитвы, святой воды и просфоры, как между родителями пребывает любовь и радость, когда взрослые жизнью показывают пример любви и благочестия, — тогда он самостоятельно примет Церковь и святыни как источник благодати. И наоборот — папа и мама постоянно ссорятся, сидят часами у компьютера, в доме осуждают всех подряд — ребенка в такой атмосфере не спасет ни одна икона. Дети — это точная копия родителей, поэтому воспитание начинается со взрослых.

 

— Кстати, среди верующих распространено мнение, что частое причащение благотворно влияет на малыша, что нужно бывать с ним в храме и выстаивать там как можно дольше. Вы согласны с таким подходом?

— Отчасти согласен. Церковь — это источник благодати, это купель, в которой мы рождаемся от воды и Духа, очищаемся от греха, питаемся Небесным Хлебом во исцеление души и тела. Младенцы приступают к Причастию без исповеди, поста и молитвенного правила, поэтому причащать их можно хоть каждый день. Лишь с семилетнего возраста детей стоит постепенно приучать к подвигу.

 

Но во всем нужна мера, даже в церковной жизни. Благодать тоже дается по силам. И у каждого возраста — своя мера. Дети, особенно дошколята, не могут надолго останавливать свое внимание на чем‑то одном, они очень подвижны, поэтому не нужно идти против возрастных особенностей и стремиться выстаивать с малышами всю службу любой ценой. Тут главный критерий — осознанность и внимание ребенка к происходящему. Зашли внутрь храма — пусть и на три минуты, — поставили свечки, приложились к иконам, постояли. Как только малыш начинает отвлекаться, бегать, хныкать — лучше уйти, потому что дальнейшее его пребывание на службе на пользу не пойдет. Ни ему, ни родителям, ни стоящим рядом прихожанам.

 

Период концентрации внимания у всех детей разный и зависит не только от возраста, но и от темперамента, поэтому нужно учитывать особенности конкретного ребенка. Однако его участие в богослужении все равно иное, чем у взрослых. И очень важно не надломить дитя. Есть родители, которые дергают своих чад: «Стань ровно», «Вынь руки из карманов», «Смотри на Распятие». Зачем? Это уже издевательство какое‑то. Так мы только оттолкнем дитя от Церкви.

 

— А можно ли ребенку что‑то рассказывать во время службы, комментировать происходящее?

— Я считаю, что нет. Храм — это дом молитвы. Любые разъяснения даются вне храма. Для этого есть воскресная школа, есть время по дороге в церковь. В храме нужно только молиться и не мешать это делать другим людям.

 

— Многие родители во время службы отпускают детей в притвор или к лавочкам под иконами, где те, пока взрослые молятся, играют, перешептываются, рисуют. Как вы думаете, это вредно для ребенка, это профанация? Или же допустимо брать младших на службу, но позволять им делать свои дела?

— Я бы, наверное, не стал так поступать. Если родители хотят полноценно участвовать в богослужении, то сначала надо подумать о ребенке — решить, с кем и где он будет находиться. Возможно, придется одному из супругов пойти в храм, а другому — быть с малышом. Или взять его с собой, и когда он устанет, по очереди гулять с ним на церковном дворе. Но в любом случае, ненормально, когда дети в храме н е молятся и предоставлены с ами себе.

 

— Часто прихожан умиляет, когда дети крестятся, прикладываются к святыням. Их начинают хвалить, выражают восхищение. Как вести себя родителям в такие моменты? Не вредит ли ребенку такое повышенное внимание?

— Храм — место общественное, поэтому от людей вы не скроетесь. Да и зачем? Важно другое — научить малыша не искать похвалы от людей, не вести себя напоказ.

 

 

 

— А как быть, если малыш отвлекает маму или папу во время домашней молитвы? Игнорировать его или прерываться и отзываться?

— Для ребенка нет ничего неважного и пустякового, дети любят играть, и с ними надо играть чаще. И говорить, и выслушивать. Не стоит умалять значение таких моментов — для маленького человека они очень важны, и, по‑моему, лучше ему их дарить.

 

Для ребенка язык игры понятнее всего, она сближает всех членов семьи, и не стоит отказывать в ней. Другое дело, что иногда психика бывает перегружена игрой, взведена. В таком случае надо аккуратно выводить дитя из этого состояния и разграничивать игру и настоящую жизнь.

 

А к молитве при у чать необходимо. Для малышей достаточно короткого правила из «Отче наш» и «Богородице Дево». Прочесть же остальное можно, когда ребенок уже уснет.

 

— А если ребенок играет в священника? Например, «кадит», «причащает», «освящает воду». Это — кощунство?

— Ну что вы! Это ни в коей мере не грех. Наоборот, когда ребенок так играет, он проживает в своем сознании то богослужение, которое видел раньше. Более того, у него вырабатывается серьезное отношение к происходящему, для него значимо то, во что он играет. И замечательно, когда есть такие вот игры. Если малыш играет в Церковь, значит, он к ней тянется, значит, она его привлекает и ему это дорого.

 

— И не стоит смущаться, что его кадило — башмак на шнурке, а крест — две связанные палки?

— Абсолютно! Я бы даже подошел к такому «батюшке» и взял у него благословение (смеется).

 

— Но почему же тогда так происходит, что дети, в младенчестве крестившиеся, молившиеся, с охотой ходившие в храм и мечтавшие стать священниками, в подростковом возрасте резко отходят от Церкви, а иногда — и от веры?

— Помните слова Христа: «Я — Путь, Истина и Жизнь»? Мы часто забываем, что христианство — это жизнь с избытком, не лишенная чистой радости. И вместо того, чтобы открыть красоту Божьего мира, верующие родители начинают вводить ограничения там, где это вообще не уместно. Очень важно, чтобы мальчикам или девочкам из верующих семей были доступны все те мелкие радости, которые есть у остальных детей. Посмотрите внимательно на иконы — там изображены святые в одежде и с атрибутами того времени, в которое они жили. Верующий человек — это не отсталый маргинал, а такой же современный, как и прочие люди. С той лишь существенной разницей, что он старается не грешить…

 

Конечно, бывает и так, что у глубоко верующих отца и матери взрослое чадо совершает тяжелые грехи. У пророка Давида есть замечательные слова: «Грех юности моея не помяни». Юность — сложное время: соблазны обуревают, эмоции захлестывают, опыта мало. Оттого и упасть — не сложно. Но в большинстве случаев от веры подростки отпадают из‑за неправильного христианства самих родителей. Особенно печально, когда из Бога делают пугало: чуть что — «Бог тебя накажет!» Естественно, такого «Бога» любить и слушать не хочется.

 

— А какие еще ошибки воспитания Вы бы назвали?

— Наверное, самая жуткая — неумение видеть в детях личность — с уникальным набором дарований, мечтаний, стремлений. Часто родителям кажется, что ребенок плохой, и его начинают «улучшать». А он не плохой — он просто иной: молится иначе, желает иного, думает об ином. И это нормально. Ребенок по‑настоящему счастлив, если раскроет свой Богом данный талант, а не будет отрабатывать нереализованные планы родителей, их болезненные амбиции, в том числе — и в духовно-нравственной сфере. Он не обязан этого делать.

 

Фото из архива семьи Могильных 

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 224 раз

Соцсети