Пятница, 20 Декабрь 2013 22:50

Детдомов быть не должно! В Киеве состоялась премьера фильма «Блеф, или с Новым годом».

Автор 

Подавляющее большинство людей скажет, что детство — самая прекрасная пора в жизни человека. И это так — практически все мы дорожим воспоминаниями о том времени, «когда деревья были большими».

И если бы появилась возможность вернуться обратно, то многие из нас с радостью воспользовались бы ею. Но есть и те, чье детство прошло под знаком скорби и страдания. И чаще всего это дети-сироты, которые прошли через отвержение своими родителями, равнодушие общества, через одиночество, страх, боль и безысходность.

 

Именно о них рассказывает новый фильм Ольги Синяевой и Александра Гезалова «Блеф, или с Новым годом». Киноленту при поддержке фонда Рината Ахметова «Развитие Украины» в середине ноября презентовали в украинской столице.

 

Для создателей фильма поднятая тема не нова. Ольга воспитывает ребенка, которого они вместе с мужем усыновили несколько лет назад. И хоть прошло уже немало времени с тех пор, как мальчик покинул стены детского дома, он до сих пор не может забыть то одиночество, в котором жил долгое время. Для Александра же слово «детдомовец» и вовсе является привычным, поскольку он сирота и вырос в стенах одного из многочисленных интернатов.

 

Сейчас мало что говорит о непростом прошлом этого человека. У него крепкая семья, уже четверо детей. Он состоялся в профессии и долгое время возглавлял один из департаментов крупной корпорации. Но о своих братьях по интернату — ровесниках и более младших детдомовцах — Александр не забыл — оставил прибыльную должность и посвятил себя решению проблем сирот и других обездоленных. Гезалов — международный эксперт по социальному сиротству стран СНГ, эксперт Общественной палаты РФ, шеф-редактор нескольких сайтов, посвященных детям-сиротам. А еще он автор книги «Соленое детство».

 

С кинокамерой Александр сталкивается не впервые: в 2005 году о Гезалове был снят документальный фильм «Онежская быль». В 2008 году телеканал РТР выпустил картину «Обретая корни» о деятельности общественной организации «Равновесие». В 2009 году телеканал «Мир» создал ленту «Все мы родом из детства» о судьбе выпусников-детдомовцев.

 

gezalov1«Блеф» — очередная попытка напомнить всем нам о проблемах сирот. Фильм поведал о страхах подростков, покидающих стены приютов, о тех крошечных надеждах, которые остаются у них на будущее. А все потому, что общество относится к таким ребятам как к поломанным и безнадежным — так, будто все они как один должны пойти по наклонной и не добиться в жизни ровным счетом ничего хорошего.

 

Высказывания Гезалова о системе детдомовского воспитания — жесткие и даже радикальные. Наверняка многие захотят с ним поспорить.

 

Но мы не можем обойти стороной мнение человека, который на себе прочувствовал все нюансы этой системы. Предлагаем вниманию читателей интервью Александра Гезалова, в котором продюсер и один из создателей ленты «Блеф» делится своим видением проблемы и предлагает выходы из тех тупиков, в которых сейчас оказываются выпускники детдомов.

 

— Александр, расскажите, что ждет обыкновенного детдомовца в этом мире?
— В шестнадцать лет ему придется выйти из детдома и начать строить свою жизнь с нуля. Попробуй отправь какого-нибудь домашнего ребенка самостоятельно (без какой‑либо поддержки) организовывать свое существование: добиться получения квартиры, решить вопрос с образованием. Думаю, справятся немногие. Но именно на это обрекает государство сироту, снимая с себя ответственность за все последующие социальные гарантии. Сирота — это одинокий солдатик, который привык жить по принципу «получил приказ — выполнил». За него всю жизнь всё решали. И жить по-другому — просчитывать ходы, принимать меры — он не умеет.

 

Но дальше — хуже. Он сталкивается с обществом, в котором очень силен стереотип: детдомовец — это негодяй, вор, подлец и так далее. А ведь он становится таким не по своей воле. Совершить преступление его заставляют обстоятельства. Он бы и рад быть другим, измениться, исправиться, но ему на это требуется очень много времени.

 

Ребенок, который растет в семье и проходит все этапы социализации вовремя, встраивается во взрослую жизнь примерно за пять лет. Ему хватает этого, чтобы сориентироваться и начать чувствовать себя уверенно. В то время как детдомовец включается и находит себя в обществе за десять, пятнадцать, а то и двадцать лет. Иначе говоря, процесс его социализации завершится уже в достаточно зрелом возрасте. А пока этого не произошло, он успевает наломать дров. Он либо сам совершает преступление, либо против него кто-то совершает. Ситуация, в которой он оказывается, практически не располагает к иному развитию событий.

 

Перед выпускником детдома нет таблички с опциями: «Направо пойдешь — то-то, налево пойдешь — то-то». У него один путь — в ПТУ. Но с таким образованием кто потом возьмет на хорошую работу? А без хорошей работы как найти приличное жилье? А без образования и прописки каков твой социальный статус? Детдомовец по существу попадает в своеобразное социальное гетто, из которого крайне трудно вырваться.

 

Когда я приезжаю в тюрьмы или кормлю бездомных на вокзале, понимаю, что это именно тот склон, по которому, скорее всего, покатится большинство нынешних выпускников детских домов.

 

— Вы написали книгу «Соленое детство». Какую цель Вы преследовали?
— Мне хотелось рассказать о том, что бывает такое особенное детство — в детском доме. Подобной литературы, увы, сегодня практически не существует. Можно назвать буквально две книги: «Ночевала тучка золотая» Анатолия Приставкина и «Черное на белом» Рубена Гальего. Но это и понятно. Ведь когда выпускаешься из детского дома, возникает куча проблем, ты начинаешь словно барахтаться в пруду, не умея плавать.

 

Уже нет ни времени, ни сил, чтобы описать, как тебе раньше жилось. В какой-то момент жизнь более или менее устаканилась, и я решил все-таки поделиться воспоминаниями. Написал книгу аж на четыреста страниц рукописного текста. Стал сокращать, понимая, что если рассказать все до конца — выходит полная безнадежность. Главное, я постарался сохранить все то, что касается внутреннего мира ребенка. Казалось бы, все знают, что такое детский дом: там живут несчастные дети, которых нужно жалеть. Но о подлинном — внутреннем — несчастье ребенка мало кто догадывается. Именно это мне хотелось показать.

 

— В чем заключается это подлинное несчастье?
— Это жуткое, дикое, совершенно безграничное, без каких-либо будущих ориентиров одиночество. Его у ребенка быть не должно. У ребенка должен быть «кусочек» одиночества, который положен каждому человеку как возможность побыть наедине с самим собой. Но в детском доме одиночество — тотальное. Знаете, мой маленький сын постоянно задает мне какие-то вопросы: как, почему, зачем? В детском доме такие вопросы задать некому. Приходится искать ответы самому. А как это делать, если человек (ребенок) по природе всецело зависит от другого человека? Этим мы, кстати, разительно отличаемся от животных.

 

Котенок может выжить и один, без матери, а вот человек без поддержки родителей не выживает. И детдомовец растет, с каждым днем все больше понимая, что рядом нет человека, который был бы к нему привязан. Детдомовец крепко-накрепко срастается со своим оглушающим одиночеством. А потом такой одинокий солдатик выходит во взрослый мир — плохо понимая, как справиться с тем, что на него наваливается. Он просто не приспособлен к нормальной жизни.

 

— Как можно менять эту ситуацию?
— Только в корне. Детских домов быть не должно как явления. Ребенок не должен расти ни в каких социальных и рекреационных системах. Сама по себе эта форма работы не может быть миссией, она порочна. Потому что ребенок не должен страдать, не должен вырасти квадратно-одномерным. А именно этому способствует жизнь в детском доме. Я за все формы устройства детей в семью, за все! Потому что сейчас у нас миллион детей сидят на подоконниках и ждут, когда их возьмут в семью. Чем больше всевозможных форм и родителей, тем лучше ребенку!

 

gezalov3

 Фильм «Блеф, или с Новым годом» рассказывает о глубоком одиночестве детей, живущих в интернатах.
Кадр из фильма «Блеф, или с Новым годом».

 

— А как же общественные организации? Неужели они ничего не делают?
— В России семьсот тысяч общественных организаций. Семьсот тысяч! Есть среди них очень эффективные. Но большинство занимаются всем чем угодно, только не адресной поддержкой семьи. Особенно они любят приезжать к детям с праздниками, плясать, петь песни под гитару. Но от этого ничего не меняется. А вот если бы они бросили заниматься глупостями, перестали так носиться с детскими домами, если повернулись бы в сторону конкретных районных семей, — был бы совсем иной эффект.

 

— Вы так жестко высказались о тех, кто приезжает к детям провести с ними время, пообщаться. Неужели это совсем не нужно? Ведь эти люди искренни в своих намерениях...
— Пусть это прозвучит цинично, но такие «эмоциональные эвенты», как вы описали, надо бросать. Это не только бесполезно, но и вредно. Вот вы приехали. Вам радостно — ребенку радостно. Вы переживаете эмоциональный подъем и наслаждение от собственного поступка: попели песни, подружили, подержались за ручку, обнялись, сфотографировались. И что?! Вы уехали, а ребенок — остался. И в его жизни не изменилось ничего.

 

Недавно я общался с группой добровольцев. Одна девушка рассказывала: «Я две недели поработала с сиротами и буквально скончалась». Мне пришлось ей ответить: «А этот ребенок скончался много лет назад, когда попал в детский дом». Такие намерения и действия надо оценивать с точки зрения смысла. Ребенок в детском доме за счет таких приездов гостей получает сто праздников в год. Я не шучу. Это элементарная арифметика. За пять лет в детдоме — пятьсот праздничных дней! У ребенка в обычной семье — всего пятнадцать праздников в год. Почувствуйте разницу. И с чем такой ребенок, вокруг которого все детство плясали и пели, выйдет в мир?

 

Все это не формирует личность, не дает компетенций, не прибавляет знаний. Какие навыки — интеллектуальные и физические — ребенок приобретает? Никаких. Он только привыкает все время быть в позиции получающего, но не дающего, не производящего. Дети после ста праздников в год выходят в мир, в котором совершенно не могут адаптироваться. Потому что адаптация предполагает четкие задачи, которые видит и ставит перед собой человек: комната в общежитии, печать в паспорте о том, что ты в этом общежитии живешь, стипендия, подработки и т. д. Праздники этому не учат.

 

— Как Вы сами, будучи выпускником детдома, сумели обойти все те преграды, о которых рассказываете, и состоялись в профессиональной жизни, в семейной?
— Честно? Не знаю... Я до сих пор не ответил себе на этот вопрос. Знаете, я служил на атомной лодке и проходил курс молодого подводника. Там есть такое испытание: тебя одевают в тяжеленный гидрокостюм и бросают в глубокий бассейн, на дне которого разбросаны гайки, болты и разные детали. У тебя в руках только гаечный ключ. И ты должен на глубине двадцать метров собрать из этого всего некую конструкцию. И вот ты прыгаешь в воду и вдруг видишь, что стекло маски у тебя запотело — и ничего не видно. А в громоздком резиновом костюме по-другому не бывает. Ты, крайне неповоротливый, оказываешься еще и как будто слепым. Задание нужно выполнить на время. Сверху тебя дергают за трос. И ты понимаешь, что есть только один способ собирать конструкцию — на ощупь. И приступаешь. Не собрал в этот раз — не сдал зачет. Значит, тебя погрузят снова.

 

gezalov4Примерно таким был мой путь после детского дома. Я вышел оттуда с двадцатью рублями в кармане. Меня передали в ПТУ, и я тут же пошел работать на завод. Ночами трудился, днем учился. Потом получил еще несколько образований — среди них социальное и даже театральное, окончил актерско-режиссерский факультет. Кстати, это сыграло своеобразную роль в том, что я начал заниматься общественной деятельностью — детскими домами.

 

— Как это случилось?
— Я тогда работал в Петрозаводске, в Карелии руководителем отдела маркетинга местного отделения корпорации «Кока-Кола».

 

И в тот момент, что называется, дела шли в гору. Я был на хорошем счету. Мне предлагали места в Москве и в Петербурге. Предлагали позицию начальника компании по всему южному региону. Словом, я был на пороге большого подъема. Благодаря своему театральному образованию часто общался с людьми из местной филармонии. Там меня однажды познакомили с народной артисткой СССР Кларой Лучко. Ей тогда было уже за семьдесят. Она была человеком удивительно проницательным, с каким-то своим глубоким духовным опытом. Неслучайно она восстановила несколько храмов, у нее было много церковных наград.

 

В очередном разговоре она мне сказала: «Тебе дано очень много — твое детдомовское прошлое». Я удивился: «Кому оно нужно?» А она отвечает: «Оно тебе нужно. И нужно тем людям, с которыми ты будешь общаться». И она таким образом развернула мне мозги на сто восемьдесят градусов, фактически став первым человеком в моей жизни, который не только дал мудрый совет, но основательно «проработал» меня с точки зрения формирования моей личности. А ведь мне было уже почти тридцать. А как же те люди, которым такой человек на пути не встретится...

 

— Но это же перелом. Вы вот так просто взяли и бросили успешную работу ради чего-то абстрактного, пускай и нужного?
— Не думаю, что это перелом. На мой взгляд, это переход в иное состояние. Когда я решил заниматься общественной деятельностью, начал создавать свой собственный сайт. Неслучайно мы с коллегами назвали его «Сиротская душа». Именно душа — она в основе всего есть и остается. Я стал четко ощущать, что без Бога все души — сироты. И без Отца душа мается. И вот вроде живешь успешно, а ей все равно чего-то не хватает: она куда-то рвется, страдает, мучается. Ей неспокойно. Работаешь менеджером компании и думаешь: «А зачем все это?»


В любой компании есть организационная структура: директора, филиалы, сотрудники. Ту же матрицу можно приложить и к работе некоммерческих организаций. Это как в государстве. Есть президент и министры, есть профильные структуры, адресно работающие с различными социальными группами. На другой стороне — детские дома и семьи. Значит, где-то на пересечении интересов этих групп должны появиться НКО (некоммерческие организации). А у нас сейчас они помогают только детским домам (опять же песни под гитару и подарки) и себе (гранты). Но важно не забывать еще и про другую сторону — про государство. Именно в эту точку нужно «бить», чтобы менялась ситуация на другом фронте — у сирот. Потому что современные государственные структуры разворачиваются в эту сторону крайне трудно. И если взаимодействовать с властью эффективно, то, значит, и с детскими домами ситуация будет меняться.

 

Подготовили Екатерина Кисляк,
Александр Моисеенков

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 3050 раз

Соцсети