Суббота, 09 Май 2020 08:00

Матрос-фронтовик и старец-пустынник

Автор 

Как ветеран Великой Отечественной войны помог брату стать монахом Киево-Печерской Лавры.

Миша Данилов почти не помнил маму — она умерла, не пережив голод 1933‑го, когда ему было всего три года. Среди восьмерых братьев и сестер он был одним из самых младших. Не помнил он и своего старшего брата Пашу, который в 1937 году уехал из родного села Богородицкое на Курщине работать в подмосковный Подольск.

 

Мише врезалось в память, как в соседнем селе власти готовились взорвать храм и люди спасали из рук гонителей иконы и книги. Ему достался большой образ апостола Андрея Первозванного из иконостаса. Он взвалил его на плечи и нес несколько километров к себе домой.

 

Война и море

 

Павла Данилова призвали в армию в 1939 году. Рослого и крепкого парня взяли в моряки. В Севастополе он охранял торпедные катера, а через год его перевели служить в Одессу, на знаменитый Большефонтанский маяк, возле Свято-Успенского патриаршего мужского монастыря.

 

22 июня 1941 года немцы уже бомбили Одессу, а через несколько дней командование отобрало четырех моряков, в числе которых был Павел, и направило их на остров Тендра под Очаковом. Им поручили боевое задание, от которого зависели жизни тысяч людей, — нужно было показывать советским кораблям путь между морскими «минными полями» из Севастополя в Одессу и обратно. Особенно важной эта служба была в тяжелые дни обороны Одессы, ведь море оставалось единственным возможным путем снабжения города.

 

Каждую ночь офицер и три матроса ожидали высадки немецкого десанта, но о том, чтобы покинуть остров, и мысли не было. Продолжали они нести службу и после того, как советские войска 16 октября 1941 года оставили Одессу. Ежедневно над их головами пролетали немецкие самолеты бомбить Севастополь. По дороге на город и назад они всегда опускались на предельно минимальную высоту и давали несколько очередей из пулеметов по острову. В такие моменты Павел Данилов с товарищами прятались в блиндаж и всегда считали, сколько самолетов возвращается назад. Когда их было меньше, чем летело на бомбежку, ликовали: значит, наши их сбили!

 

В ноябре 1941 года моряков срочно эвакуировали с острова. Ночью за Павлом и его товарищами выслали катер и отвезли в Севастополь. Оттуда их распределили на маяки. Павла Данилова направили нести службу в Туапсе. Немцы там бомбили постоянно. Они практически разрушили порт, Павел чудом остался жив. Во время одного из налетов бомба разорвалась близко от маяка. Павел как раз открывал дверь, и в проем залетел большой осколок. Пройдя в нескольких сантиметрах от лица моряка, он разбил противогазную коробку.

 

matros i starets 98 1

 

После успешного завершения Одесской наступательной операции Павла Данилова перевели из Туапсе под Николаев. Он продолжил службу на тральщике, который глубинными бомбами расчищал фарватер от немецких мин. После этого они тралили фарватеры и очищали их от мин противника глубинными бомбами в Очакове и Одессе. Эту опасную службу Павел продолжал до 1945 года.

 

В апреле матроса Данилова определили в команду, которую направили в США для получения девяти новых кораблей. Павел Васильевич помнит, как по дороге на крохотной станции возле озера Байкал он вдруг услышал гудки и крики. Первая мысль — воздушная тревога. Оказалось — Победа! После получения тральщиков на Аляске уже помощник боцмана Данилов принимал участие в обеспечении высадки морского десанта на Южный Сахалин.

 

Домой Павел вернулся только в конце 1946 года награжденный медалями «За боевые заслуги», «За оборону Одессы», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией», «За победу над Японией» и медалью Нахимова.

 

Шахтер поневоле

 

Миша Данилов, как и все его домашние, от всей души радовался возвращению брата Паши с войны. Бог не оставил их семью — с фронта вернулся и второй его старший брат Иван.

 

Навестив родных, Павел поспешил в Украину — здесь в поселке Новоалексеевка Херсонской области его ждала девушка Таня, с которой он познакомился во время войны и которую обещал найти после Победы. Обещание свое сдержал, связал с ней судьбу и принял сына Тани как родного: отец мальчика погиб на фронте еще в начале войны. Позже у супругов родилась дочь Людмила. Обеспечивать семью в трудные послевоенные годы было непросто…

 

Непросто было и Михаилу — в 1948 году его забрали работать в Донбасс на шахту. Условия были тяжелые: жили в бараках, работали под землей, а вокруг только одна степь. Михаил чувствовал, что такой труд ему не под силу, осталась одна надежда на брата-фронтовика. «Павлик, — писал он ему, — если можешь, переведи меня в Херсон на любую работу. Лишь бы мне не остаться в шахте».

 

Опытному матросу было не привыкать к решению сложных задач, и Павел Данилов взялся за дело. Поехал в Ворошиловградское областное управление трудовых резервов. Руководитель принял героя-ветерана, но объяснил: наша страна в руинах, мы должны ее восстанавливать, все должны работать, я не могу отпустить Вашего больного брата; пишите министру в Москву. Но и письмо в столицу не помогло.

 

Истощенный голодом Михаил заболел туберкулезом. Его послали в санаторий, а после лечения — обратно в шахту. Но приезд братафронтовика не прошел даром. Местные врачи, узнавшие о ходатайстве ветерана, написали Михаилу заключение о переводе его на другую работу по состоянию здоровья.

 

Так он оказался на обувной фабрике в Херсоне. Для больных легких Михаила даже здешние условия были вредными — приходилось постоянно дышать клеем и ацетоном. Опять его отправили на лечение, а потом Михаилу пришлось уволиться и с фабрики.

 

В Херсоне он часто ходил молиться в церковь. Стоял скромно, за колонной, но его быстро заметили местные священники, а когда узнали, что в родном селе он играл на гармошке, определили на клирос. Вскоре он познакомился со старцем-исповедником архимандритом Варсонофием (Юрченко) (он был канонизирован УПЦ в 2008 году. — Ред.), который после долгой ссылки жил у духовных чад под Херсоном.

 

Общение с подвижником укрепило в Михаиле его давнее желание пойти в монастырь. Он всегда любил уединение и в детстве часто ходил в вишневый сад, где было у него укромное место. Отец Варсонофий благословил Михаил а идти послушником в Киево-Печерскую Лавру. Но перед этим Михаил некоторое время пожил в Глинской пустыни и в Почаеве.

 

Абхазская «духовная академия»

 

Отправляясь в Киев, Михаил заехал к брату Павлу. На прощанье они поменялись одеждой: Павел отдал Михаилу как будущему монаху свой черный костюм, а тот Павлу — коричневый.

 

В Лавре новый послушник сразу стал келейником наместника монастыря епископа Нестора (Тугая). Михаил часто писал письма брату Павлу. Делился своими радостями: владыка относится хорошо и во всем доверяет, братия дружная, взяли на клирос уставщиком и певчим. Вскоре Михаила постригли в монахи с именем Мардарий.

 

matros i starets 98 3 

Киево-Печерскую Лавру закрыли во время «хрущевских» гонений в 1961 году, а незадолго до этого отца Мардария рукоположили в священники. Покинув монастырь, он уехал в Абхазию, куда стремился давно. Около 40 лет отец Мардарий прожил в горах возле озера Амткел, в 40 километрах от города Сухум. Его келия находилась на высоте полторы тысячи метров над уровнем моря, в труднодоступном месте.

 

Каждый день подвижника проходил в молитве и труде. Распорядок дня, по словам отца Мардария, у него был такой: «С вечера на молитву становился — все по уставу. Книги у меня были. Вечерню и утреню совершу… В девять часов ужинаю, все по графику. Потом надо ложиться, а в час ночи вставать. Четыре часа сна, и просыпаюсь, думаю о Страшном Суде. При мысли о Страшном Суде приходили слезы. Затем начинал молитву Иисусову умом в сердце без помыслов. И так молитву держал до утра, а утром отдыхал. Днем читал часы».

 

Отец Мардарий питался очень просто. У него была алюминиевая кастрюля, в которой он варил жидкую гречневую кашу. В обед съедал больше половины, на ужин — остальное. В непостные дни добавлял в кашу селедку, которая неделями хранилась в алюминиевом бидоне, залитая подсолнечным маслом, и имела неприятный запах.

 

Пустынники жили уединенно, на большом расстоянии друг от друга, а в воскресенья и праздники собирались на всенощную и Литургию в большой келии — церкви. Духовником братии был схиархимандрит Серафим (Романцов), который служил в сухумском соборе. С ним отец Мардарий познакомился еще в Глинской пустыни.

 

Свою пустынь батюшка называл «духовной академией». Все, кто приходил к нему исповедаться, уходили с духовным утешением и радостью на сердце. Сам отец Мардарий признавался, что, живя в горах, не знал, что такое уныние. Однажды задали ему вопрос о плодах безмолвия, и батюшка ответил: «Вот когда сидишь в келии и никого не видишь, и никого не слышишь, а только одно ощущаешь — рядом с тобой Господь…»

 

В 2001 году у отца Мардария стало резко ухудшаться зрение, оставаться одному в пустыни среди скал и обрывов стало опасно. Некоторое время с ним жил келейник, потом старцу пришлось лечиться в сухумской больнице. Кроме того, пустынников все больше стал тревожить разгоревшийся грузино-осетинский политический конфликт. В случае опасности они могли рассчитывать на гостеприимство епископа Липецкого и Елецкого Никона (Васина), которого хорошо знали и любили. И в 2007 году иеромонах Мардарий переезжает, по благословению владыки, в Россию.

 

Последние годы жизни батюшки прошли в селе Юрьево Липецкой области и в Задонском Рождество-Богородицком мужском монастыре. Отец Мардарий долго и тяжело болел. В схиму владыка Никон постриг его в реанимации и дал имя Алексия человека Божия, память которого праздновалась в тот день. Отошел ко Господу батюшка 4 июня 2009 года. Похоронили иеросхимонаха Алексия в Задонском монастыре.

 

Брат Павел и другие родственники много лет тщетно его разыскивали. После закрытия Киево-Печерской Лавры связь с братом Михаилом оборвалась. И лишь после смерти подвижника его келейница, монахиня Иулиания, разыскала Павла Данилова и приехала в поселок Лазурное на Херсонщине, где он сейчас живет с дочерью Людмилой.

 

Недавно матрос-фронтовик отметил свое столетие. В юности он героически защищал свою Родину, а потом работал до глубокой старости — был рыбаком, токарем, комбайнером. И теперь все его родные — двое детей, трое внуков, пятеро правнуков и одна правнучка — знают, что в их семье есть по меньшей мере два великих человека: мужественный дедушка-ветеран Павел и святой дедушка-подвижник Алексий.

 

Фото предоставлены телеканалом «ИНТЕР».

 

В статье использованы материалы книг «Люди Победы. Ни шагу назад!» и «Он хотел жить и умереть странником. Воспоминания об иеросхимонахе Алексии».

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 944 раз

Соцсети