Четверг, 19 Декабрь 2019 14:07

Митрополит Варсонофий (Столяр): Вся жизнь наша — школа смирения

Автор 

В 2018 году, накануне празднования дня святителя Николая, митрополит Варсонофий, избранный Священным Синодом УПЦ правящим архиереем Винницкой епархии, прибыл на новое место своего служения.

«Я прибыл с миром и любовью на родную землю… Я прошу вашей поддержки и молитвы», — такими были первые слова новоназначенного архиепископа Винницкого и Барского Варсонофия (Столяра) при встрече с духовенством и верующими 18 декабря 2018 года. Днем ранее Священный Синод УПЦ запретил в служении и освободил от управления Винницкой епархией прежнего правящего архиерея за уклонение в раскол.

 

Милостью Божией практически все священники остались верны своей присяге. Епархия сохранила себя в лоне канонической Матери-Церкви и продолжает нести свое служение Богу и людям.

 

Мы встретились с владыкой Варсонофием, чтобы познакомиться с ним ближе и познакомить с ним наших читателей. Предлагаем вашему вниманию беседу, которая состоялась вскоре после возведения владыки в сан митрополита.

 

— Владыка, кто был Вашим первым наставником на пути к Богу?

— Мои родители были первыми, кто вел меня к Богу.

 

— А как вообще в те времена жилось верующим семьям? И какие родительские уроки на Вас повлияли и запомнились на всю жизнь? 

— Папа с мамой часто брали меня в храм — как в праздничные, так и в воскресные дни. Порой из‑за этого их вызывали в школу на беседы. И пусть временами было непросто, но это не становилось неодолимой преградой, и на службах я бывал регулярно. Мои родители приучили меня начинать свой день с молитвы и заканчивать его благодарением Богу. И Псалтирь подарили старинный — помню, в нем была черно-белая печатная иконка святого Серафима Саровского, которую использовали как закладку. И Евангелие в доме было. И, конечно же, молитвослов.

  

Родные приучили меня к чтению этих святых книг. Я очень благодарен им и особенно своей бабушке — она ревностной верующей была, наставляла меня, и я много чего у нее почерпнул. Они привили мне росточки веры, научили правильно вести христианский образ жизни. И сегодня я с благодарностью вспоминаю их…

  

— Как они воздействовали на Вас — примером или наставлением? И что, на Ваш взгляд, важнее — пример или наставление?

— Однозначно, наставления не столько важны, сколько пример. Ты видишь, что взрослые молятся, читают Евангелие, каждое воскресенье и праздник идут в храм, и это откладывается в подсознании, становится нормой жизни. Если просто наставлять и заставлять, то это не всегда срабатывает. А когда ребенок видит пример близких людей, с которыми живет, которых любит, то это оказывается гораздо действеннее.

 

К сожалению, не всегда в семьях так бывает — часто дети слышат одно, а видят другое. И поступают они сообразно с тем, что видят. Это происходит на тонком психологическом уровне. Потому на взрослых, особенно на родителях, лежит большая ответственность за души детей.

 

 

 

— У Вас в детстве со сверстниками не было каких‑либо конфликтов из‑за Вашей веры?

— Конфликта не было. Все знали, что я верующий и хожу в церковь. На Пасху, помню, приглашал своих друзей в храм, но отклика часто не находил. Не было и какого‑то негативного, злостного отношения ко мне, каких‑то конфликтов со сверстниками на этой почве.

 

Конечно, в школе проводили профилактические беседы на тему того, как плохо ходить в храм, но религиозных учеников было всего несколько человек, поэтому воспитательная работа проводилась, скорее всего, для галочки. Строгих взысканий к нам не применяли.

 

— Время, наверное, было уже не самое жесткое...

— Да, это происходило уже на рубеже 1970‑х и 1980‑х годов. Хрущевские времена были куда жестче.

 

— Владыка, после школы Вы выбрали профессию метролога. Вам не кажется, что эта специальность несколько созвучна Вашему нынешнему епископскому служению: метролог стоит на страже соблюдения стандартов, а епископ — канонов…

— Да, есть такое.

 

— Почему Вы выбрали эту профессию?

— Выбор пути для подростка — дело всегда непростое. Мне, помню, сестра как‑то привезла разную справочную литературу по учебным заведениям. Я ее долго изучал. Одесса меня и до этого привлекала, а когда я увидел, что можно поступить в нашей жемчужине у моря на метролога, выбрал именно этот вуз — понял, что это мое. Поступил туда, учился. А на третьем курсе думал уже перевестись в семинарию.

 

— Как такие мысли появились? Ведь Вы получили все, о чем мог мечтать советский студент!

— Сразу после поступления наш сельский батюшка рекомендовал мне в Успенском монастыре Одессы священника, у которого можно было духовно окормляться, регулярно исповедоваться. И я стал ходить в Успенский монастырь на богослужения с первого дня учебы. Там завязались новые знакомства, появились единомышленники. Постепенно созрело решение поступить в семинарию. Я даже хотел уйти сразу после третьего курса, но потом решил, что надо сначала закончить начатое светское образование. И уже после выпуска я все свои студенческие вещи — электроплитку, настольную лампу, посуду — перевез в семинарию.

 

— В Одессе?

— Да. Тем же летом. Еще у владыки Агафангела (Саввина) попросил, чтобы он дал справочку, чтобы меня в армию не забирали, но меня все равно призвали. И направили служить в Черновцы.

 

— Говорят, что Вы познакомились с нынешним Блаженнейшим еще в юности.

— Да.

 

Уже в армии офицер Столяр осознал суть служения любого руководителя... 

 

— Как это произошло?

— Во время увольнений я ходил в храм. И мне удалось несколько раз попасть на ночные Литургии, которые служил владыка Онуфрий. До этого я успел познакомиться с несколькими священниками. Они‑то и пригласили меня на трапезу, которую разделял и владыка. У него было все с любовью, он всегда очень по‑простому с людьми общался — как и сейчас, так и тогда. И это очень располагало.

 

В армии мне довелось заниматься просветительской деятельностью. Начальство части знало, что я в храм хожу, поэтому регулярно обращалось по религиозно-культовым вопросам. Например, организовывали в части освящение куличей. Со временем я договорился, чтобы к нам пришел священник читать лекции на духовные темы. А потом возникла мысль возвести часовню. Ради этого я был готов остаться в армии еще на годик — на контрактной основе. Но не срослось…

 

 

 

Напутствие Предстоятеля. В 1993 году недавно демобилизированный Василий Столяр поступил в КДС

 

— После армии Вы продолжили учебу в Одессе?

— Нет, я поступил в Киев. Меня позвал с собой один из иподиаконов владыки Агафангела, и я, чтобы было веселее вместе, решил ехать в Киев.

 

— Когда Вы приняли решение стать монахом, были ли сомнения? Вообще, как у Вас произошел выбор монашеского пути?

— Этот выбор произошел еще в армии. Хоть и переписывался с несколькими девушками чисто по‑дружески, но в глубине души уже понимал, что приму монашеский постриг. После поступления в семинарию я в этой мысли только утвердился.

 

— С какими трудностями Вам пришлось столкнуться после пострига?

— Сложно быть монахом монастыря, находящегося в центре шумной столицы. Здесь сложно полностью отгородиться от мира — наоборот, мир сам стремится зайти в стены обители вместе со своими соблазнами. Меня спасало наличие опытных духовных наставников и отсутствие свободного времени — после учебы я был постоянно занят на послушаниях. Праздность — главный враг инока.

 

 

 

— А какие у Вас были послушания?

— Я пришел послушником 2 октября 1998 года. Меня назначили рухлядным — то есть ответственным за хранение, выдачу и обновление вещей, жизненно необходимых братии. Это подрясники, рясы, обувь, зубные щетки и паста, мыло, порошки. В моем ведении были и склады, на которых нужно соблюдать порядок. Рухлядный, как правило, помощников не имеет, поэтому личного времени практически нет.

 

Через год меня поставили келарем — то есть ответственным за кухню, начиная с ремонта помещений и хранения продуктов, и заканчивая сервировкой стола и мытьем посуды. Кухней я заведовал два года.

 

Как говорится, через кухню все должны пройти. И это правильно. На кухне тяжелее всего, потому что нет ни выходных, ни проходных, и труда твоего не видно. Очень хорошая школа смирения… По сути вся жизнь наша — школа смирения.

 

— Помните свои ощущения в день пострига? Еще недавно был послушник, и вот — уже монах… Что‑то произошло в душе?

— Да, для души это очень яркий и радостный момент. Меня сначала в иноки возвели, а уже в 1999 году в Ближних пещерах постригли в монашество. Нас было трое. Я действительно ждал этого момента. Сказали, что скоро будет, а какого числа — не говорили. Я уже и облачение пошил — готовился. Действительно, было такое желание принять постриг — чтобы служить Богу, чтобы воплотилось то, о чем мечтал раньше.

 

После совершения чина было особенно трепетное переживание — мы все трое читали молитвы, и никакой усталости не чувствовалось. Три дня не снимали клобук. Такое воодушевление было, будто на крыльях летали.

 

 

К моменту окончания учебы в КДАиС в 2001 году послушник Василий стал иеромонахом Варсонофием

 

— Кто был Вашим восприемником?

— Архимандрит Аврамий (Куява) — старейший монах Киево-Печерской Лавры, духовник братии, которому исполнилось недавно 93 года*.

 

— Можете рассказать о нем и о том, как у Вас происходило духовное общение во время Вашего становления? 

— В семинарии мы жили в общежитии на территории Лавры и, естественно, интересовались, где и у кого можно духовно окормляться. Помню, все говорили: «Вот, есть в монастыре отец Аврамий, он исповедует в Аннозачатьевском храме». К нему я на исповедь и попал. А потом, когда шли с ним как‑то от храма и беседовали, я сказал: «Хотел бы у вас, как семинарист, попросить духовного наставления». Слава Богу, он согласился.

 

В тот период для меня был важен добрый пример, а отец Аврамий — это тихий, спокойный, молитвенный, действительно Божий человек, который, кажется, только молился и исповедовал. Он нигде не был заметен, нигде не появлялся, никакое священноначалие его не интересовало. А когда его выбирали духовником, то говорил со смирением: «Я не достоин, я не могу».

 

Сначала общались с ним на исповеди, потом я стал ему помогать убирать в келье, и у меня появилось больше возможностей получить какие‑то наставления в жизненно важных вопросах.

 

— Владыка, когда Вам объявили о назначении на Винницкую кафедру, с каким чувством Вы восприняли это известие?

— У меня было сомнение… До меня на кафедре пребывал митрополит Симеон (Шостацкий), архиерей опытный и авторитетный, но уклонившийся в раскол. И я сомневался, смогу ли противостоять всей той агрессии, что развернулась в информационном поле, и как мои действия отразятся на Церкви. Об этих сомнениях я рассказал Блаженнейшему, но Синод принял решение, и сомнения отпали — нужно было приниматься за новое послушание.

 

Это был как раз день памяти святой великомученицы Варвары. Я служил Литургию в Варваринском храме при Киевской областной клинической больнице. После службы обедали, и во время трапезы мне и сообщили о назначении. Даже чай не допил — помчался в Митрополию. По дороге позвонил благочинному Винницы, спросил о ситуации. Понял, что ничего хорошего, и решил тут же ехать на место, потому что малейшая задержка грозила обернуться трагедией. На винницких священников очень сильно давили, заставляя переходить в ПЦУ. И я выехал утром 18 декабря, отдав распоряжение собирать клириков и вместе с тем переживая, что мою машину не пропустят в город (было такое распоряжение у спецслужб).

 

Тогда действительно сложная ситуация была, среди людей разжигали рознь, а я от радикальных действий отказался, заявив сразу, что на кафедральный собор, который к тому времени уже оказался в руках «ПЦУ», мы не претендуем. Мне важнее было защитить церковную общину — клир и мирян — от давления. Сохранить наше единство.

 

 


 

За время религиозного конфликта, связанного с образованием так называемой Православной церкви Украины («ПЦУ») на базе непризнанных мировым Православием религиозных структур, из состава Винницкой епархии Украинской Православной Церкви в «ПЦУ» было переведено (захвачено) — 27 храмов из 292.


Из 275 священнослужителей в ПЦУ перешли 20 человек (18 священников и 2 диакона). 

 


 

 

— А сейчас какая ситуация на Виннитчине?

— Нас наконец‑то заметили. Спустя девять месяцев увидели, что мы существуем, и пригласили на официальное мероприятие в честь Дня флага — 23 августа. И на следующий день — День независимости. До этого нас не видели — для властей существовал только митрополит Симеон.

 

Сейчас сам Симеон пытается общаться. Предмет недавнего диалога — могила митрополита Макария (Свистуна) и богослужение в день его памяти. Этого владыку, который 15 лет возглавлял Винницкую кафедру, верующие очень почитают. 14 сентября каждый год в городе многолюдно, приезжают родственники покойного, служится Божественная литургия и панихида. Раньше Литургия служилась в самом соборе, а панихида — на могиле, возле храма. Учитывая, что собор в руках «ПЦУ», в этом году мы вынуждены были и Литургию, и панихиду совершать под открытым небом. Представители «ПЦУ» тоже хотели служить, возле могилы.

 

Как по мне, такое желание весьма странно — «ПЦУ» принципиально отгораживается от «московского наследия», и почитание пусть и покойного, но «промосковского» архиерея выглядит нелогичным. Логичнее им было бы начать все с чистого листа — создать епархию, возвести собор, построить прочие здания, набрать штат сотрудников. Они же, к сожалению, это все захватили, а нам приходится теперь многое создавать с нуля… Сейчас мы через суды пытаемся добиться справедливости, но, к сожалению, пока все тщетно.

 

Одно меня радует во всей этой ситуации — наши священники и миряне, которые в подавляющем большинстве остались верными Церкви.

 

— Как вообще может быть такое: еще вчера стояли вместе у престола, сослужили в совершении таинства Евхаристии, говорили друг другу «Христос посреди нас»… И вдруг — предательство, захваты храмов, клевета. Что с людьми происходит? 

— Человек скатывается вниз постепенно. У митрополита Симеона решение тоже не вчера созрело. Священники рассказывают, что он готовился заранее, заставлял переделывать приходские уставы, и в новых уставах в самой последней графе, где речь идет о ликвидации прихода, велел прописывать, что в случае ликвидации общины все ее имущество переходит в Константинопольский Патриархат. Это происходило еще за два года до истории с Томосом.

 

И, думаю, тут еще сыграло роль давление на него власти. Знаете, как красиво могут затягивать людей, суля им невообразимые выгоды: «Давайте попьем чаю, посидим… Может, вам какая‑то помощь нужна?.. Ой, а вы не против, чтобы была поместная Церковь?» В последнее время у него было желание оттуда вырваться, насколько мне известно. Но он уже не мог. На него давление было колоссальное. Я думаю, если бы у него была свобода совести, не ушел бы он в «ПЦУ».

 

 

 

— А когда Вы с ним встречались, в его глазах не заметили сожаления о том, что он ушел в раскол?

— Тревога у него в глазах была. А разочарования нет. Говорит: «Мы будем едины, это мое давнее желание, я хотел, я добился, я очень рад». При встрече он говорит так, но я понимаю, что в мыслях у него не совсем то, что на словах.

 

Многие священники признаются: «Мы за него молимся, чтобы он вернулся». Думаю, такова наша задача христианская — молиться, чтобы Господь вразумил, достучался до его сердца. Я все‑таки верю, что если бы власть сейчас полностью поменялась, отпустила его, то пришло бы в его сердце покаяние…

 

Некоторые говорят: «Надо снять сан с ушедших клириков». Но мы должны дать еще какое‑то время на покаяние. И я верю, что они все‑таки осознают, поймут, что поддались политическому давлению и сделали неправильный шаг в своей жизни — предали свою Мать-Церковь, в которой всё получили. Предали благодатную каноническую Церковь, которая их воспитала. Важно для их вечной жизни все‑таки вернуться назад, к тем истокам, где они все начинали. Потому, думаю, есть у них возможность — Церковь наша открыта для того, чтобы они покаялись и вернулись. Молимся…

 

— Как Вы считаете, каковы духовные причины всей этой ситуации?

— Во-первых, надо помнить, что в жизни случайностей не бывает. Господь послал эти испытания, чтобы показать нам какие‑то слабые места в нашей церковной жизни. Во-вторых, это дало толчок к единению, поддержке, проявлению любви. Многие свидетельствуют, что после этого полугодичного давления в храмах стало больше людей — они почувствовали тревогу, опасность, нужду в вере. Когда было время расслабленное — это одно, а когда пошли такие испытания, люди, наоборот, начали проявлять себя как истинные христиане, ходить на службы, помогать, молиться. Так что, однозначно, есть вот такой позитив.

 

Еще несомненный плюс я вижу в том, что сейчас у архиереев на многое открылись глаза. Ведь далеко не всегда владыка, увы, владеет ситуацией, а здесь проблемы обнажились. Очень показательно, что захваты храмов чаще происходят там, где есть проблема в общении священника с прихожанами или какой‑нибудь внутренний приходской конфликт. И если мы оперативно на это реагируем — слава Богу, удерживаем и общину, и храм. Если бы все было по‑старому, проблемы, подобно опухоли, увеличивались бы. А так мы все‑таки вовремя «подлечиваем» свои больные места…

 

Мне кажется, и для священнослужителей такой стресс был полезен, потому что они по‑другому увидели свое служение. Бывает, особенно в селах, священник в храм приходит только Литургию и требы совершить. Отслужил — и пошел. Сейчас поняли: надо общаться! «Подписи есть?» — «Ой!» Оказывается, нет. — «А, так ты же не работаешь с прихожанами!» Чтобы люди тебя поддержали, ты должен быть в хороших отношениях, у вас должно быть гармоничное общение. И это тоже позитивно, что священники сейчас активно включились в работу с людьми.

 

 

 

— Владыка, какой Вы видите по‑христиански правильный выход из этой ситуации?

— Во время общения митрополит Симеон мне говорит: «Не накаляйте обстановку. Вы служите возле собора и накаляете ее». Я отвечаю: «Так причина в том, что вы в свое время забрали здание епархиального управления, собор, другое имущество. Накалили ее как раз вы! Верните украденное, стройте себе новое. И никто не будет накалять».

 

Точно так же на общецерковном уровне — нельзя начинать создание новой структуры с давления, обмана и воровства. Поэтому сначала необходимо вернуть захваченные храмы.

 

Не думаю, что новая структура будет долговечна, потому что она создавалась как политический проект одного человека. Понятно, что он еще влияет на некоторые процессы, и она еще держится. Но если не будет политической поддержки этого проекта, то структура будет рассыпаться.

 

Со своей стороны, мы можем только молиться. Все спрашивают, хотим ли мы единства. Естественно, мы хотим единства. Но у Церкви есть каноническое право. Мы не можем выйти за его рамки. Естественно, мы молимся, чтобы было единение. Но оно возможно только через искреннее покаяние.

 

Со стороны же властей необходим нейтралитет и невмешательство. Они должны осознать, что это была грубейшая ошибка. Об этом говорим не только мы, священнослужители, но и опытные светские специалисты. Значит, надо всю эту ситуацию «откатить назад». И тогда все придет в норму.

 

— Владыка, где Вы черпаете силы в такой напряженной ситуации, под таким давлением?

— Знаете, если бы я рассчитывал исключительно на свои силы, то ничего не получилось бы. Только силой Божией можно исполнять это нелегкое послушание. Как пополнить в себе эти Божественные силы? Через молитву. Только через молитву Господь укрепляет…

 

— Успеваете свое правило совершать?

— Да. Хоть иногда бывает, что и в машине молишься или еще где‑то как‑то. По-разному бывает. Но только прибегая к Божьей помощи, ты можешь укрепляться и достойно исполнять свое послушание.

 

 

 

— Можете сказать несколько слов для наших читателей?

— В первую очередь хочу поблагодарить коллектив журнала «ФОМА в Украине» за то, что вы в столь непростое время честно делаете свою работу и держите высокую планку. Я знаю, какой нужен труд, чтобы журнал ежемесячно выходил и приносил пользу людям. Через вас многие просвещаются. Это и духовенству полезно — люди читают журнал, у них возникают вопросы, с этими вопросами они приходят к священникам, и это, в свою очередь, стимулирует наших священников к более активной работе с прихожанами.

 

Так что я благодарю весь коллектив, который прилагает большие усилия, чтобы журнал достиг своего читателя во всех уголках нашей Украинской Православной Церкви. Низкий вам поклон и благодарность за ваш непростой труд.

 

Естественно, хочу и читателям передать свое благословение, чтобы через этот журнал много полезного они почерпали для своей души, чтобы нашли ответы на свои духовные вопросы, на которые у священника не всегда есть возможность ответить. Дай Бог, чтобы журнал «ФОМА в Украине» для вас был всегда духовно полезным, и вы смогли находить в нем необходимые и полезные ответы.

 

Пусть Господнее благословение всегда пребывает с читателями и с коллективом журнала «ФОМА в Украине»!

 

Беседовал протодиакон Александр Карпенко

 

*Отец Аврамий (в схиме Агапит) почил 20 сентября 2020 года. 

 

Если Вам понравился материал - поддержите нас!
Прочитано 2735 раз